Чтение онлайн

– Король! Князь!

– Ваше высочество, мы просили его подождать, - замямлила стража, пытаясь сдержать буйство сыскаря.

– Стража, отпустите его, закройте двери, вы свободны!
– проворчал князь, и добавил шёпотом: - Толку от вас всё равно никакого...

– Гинеус, ты посмотри, дружище, наш граф забыл все нормы приличия. Значит, дело действительно важное, - усмехнулся король.

– Ой, простите, Ваше величество, я...
– отряхнулся сыскарь и расправил плечи.

– Говори уже, чего хотел. Ты всё равно неисправим, - махнул король.

– Ксандо! Где он сейчас?

– Зачитывает мой новый указ на центральной площади.

– Так чего же мы ждём?! Надо срочно обыскать его комнату! Пусть князь прикажет страже не пускать его в замок до особого распоряжения.

– Ну, Гинеус, посодействуй, - поддержал Мольха правитель Гардарии, - А я тебе ещё сверху парой отрядов конных лучников помогу.

– Дополнительное соглашение оформить надо. А, Ровид?

– Гинеус! Я хоть раз слово не держал?!

Князь задумался, хлопнул по столу и недовольно пробубнил:

– Ладно, обыскивайте! Нет тишины даже в собственном замке. Сейчас распоряжусь. Чую, так скоро и до моих покоев доберётесь, всё тут верх дном перевернёте.

– И ещё, мне нужен Блоднек. По дороге в покои Ксандо я хотел бы задать ему пару вопросов.

– Наверное, опять лежит без сознания, наслушавшись страшных историй - злобно рыкнул Ровид.

– Ну ладно, Ровид, - парировал Гинеус, - он просто очень чувствительный человек.

На первый этаж в восточное крыла замка пришли все: Блоднек, Ровид, Гинеус, включая десятника и личного кастеляна князя. Последними подошли сыскарь с малдшим княжичем. Мольх едва успел предупредить Кадроша о возможном отравлении. Открыли комнату глашатая, всей гурьбой ввалились внутрь и замерли у двери.

– Я приказал задержать Ксандо у ворот замка и не впускать до особого приказа, - сказал Гинеус и запричитал, - ох, не поймут меня, не поймут.

Сыщик осмотрелся. Очередная гигантская ночная комната, совмещённая с рабочим кабинетом. Здоровый камин с потухшими углями. Особенность заключалась в том, что две стены были заняты книжными полками с бесконечными фолиантами. Возле окна, выходящего в сад, располагался резной письменный стол, обставленный стульями из тяжёлой древесины. Одна из стен была украшена всевозможными музыкальными инструментами: арфами, виолами, лютнями, кифарами, гитернами.

Подойдя к полкам, Мольх начал читать заголовки книг и свитков, которыми они были забиты до отказа: "Учимся говорить публично", "Агитация и демагогия", "Пропаганда: как подчинять людей", "Сила слова и магия общения", "Красиво говорим", "Освобождение голоса и живое слово", "Влияние на людей через публичные выступления", "Искусство убеждать толпу".

Мольх ещё раз внимательно пробежался глазами по содержимому шкафа, взгляд остановился на тёмно-бордовом фолианте под названием "Удар Сансэдарских Богов". Он питал слабость к книгам и, зайдя в незнакомый дом, первым делом искал книжные полки. Если таковые находил, то внимательно изучал, что читает владелец.

Подцепив и вытащив фолиант, повертел издание в руках, отметил, что обложка выполнена из качественной свиной кожи, с бархатистыми рунами. Провёл пальцами, удовлетворился рельефной чеканкой знакомых ему символов. Открыл на первой попавшейся странице и начал изучать, отметив, что слово "сансэдарцы" везде вычеркнуто от руки и заменено на слово "верузийцы", как и некоторые другие моменты:

"С точки зрения сансэдарцев верузийцев и близких им народов, хоббиты - не такие, как другие народы. Сансэдарцев Верузийцев поражают в хоббитах некоторые особенности: отсутствие совести, стыда, справедливости, доброты, сострадания. А так же - склонность ко лжи, ненормальная жадность, паразитизм, кровожадность, презрение и ненависть к другим народам верузийцам, и другие нелицеприятные качества. Наконец, в хоббитах полностью отсутствует человечность и добродушие. Почему? Напрашивается главный и тщательно скрываемый мировыми заговорщиками вывод: хоббиты - не люди!".

Панкурт открыл книгу почти у самого конца, выбрал наугад строчку и продолжил чтение:

"Сансэдарцы! Верузийцы! Объединяйтесь в любые союзы под любыми названиями, пусть даже это будет союз по защите редких птиц бездомных собак. Но названия - это не главное. Важно, чтобы там не было ни одного хоббита. Пусть будут хоть лавессиды реевельцы, но хоббитов не должно быть. Не ищите с хоббитами ничего общего, кроме вреда это нам ничего не принесёт. Никогда не поддерживайте хоббита, что бы он ни говорил. Главное, никогда не относитесь к хоббиту так же, как к сансэдарцу верузийцу. Нет ничего одинакового в этом мире... Долой власть хоббитов! В Сансэдаре Верузии должны править сансэдарцы! верузийцы".

Положив фолиант на место, Мольх подошёл к литаврам, которые стояли в углу, осмотрел их. Затем направился к маленькой дверке сбоку от кровати.

– Там что?
– спросил он присутствующих.

– Наверное, платяной шкаф, - ответил Гинеус и обратился к начальнику стражи: - Открывай.

Тот подчинился, порылся в связке ключей, нашёл нужный. Скважина охотно приняла вставленный ключ и, тихонько щёлкнула.

– Для чистоты эксперимента, - Мольх вынул свёрток и передал его королю, - Ваше величество, вернёте, когда я осмотрю шкаф.

Король только пожал плечами и принял куль. В воздухе повисла мёртвая тишина. Толкнув дверь на себя, сыщик вошёл внутрь, подсвечивая по мере надобности огарком свечи.

Через пять минут в комнату полетели сапоги, вымазанные в огненно-рыжей глине и разодранный красный кафтан.

– Это что такое?
– нарушил тишину Ровид.

– Обо всём по порядку, мой король, - сыскарь порылся за пазухой и достал заклёпку, - взгляните на буквы.

– ГК, - прочёл король, - Что это?

– Ровид!
– оживился князь, - Дай посмотреть. Это же заклёпка моего Ксандо! Но откуда она у тебя, граф?

– Нашёл. И знаете где? У выхода из подземелий замка со стороны холма. Что бы ей там делать? Это раз.

Сыскарь подошёл к кафтану, расправил его на полу, чтобы все видели. Затем попросил у короля свёрток, разодрал упаковку и достал несколько красных тряпочек.

– А это что?
– поднял бровь Ровид. Остальные молчали, осознавая происходящее.

– Видите?
– приложил куски материи к кафтану сыскарь, - Цвет полностью сходится. Теперь попробуем собрать их вместе.

Повозившись минут десять, Мольх приладил несколько кусков. Они сошлись.

– Ничего не понимаю, - произнёс Гинеус. На лбу отчётливо проступили три складки.

– Это я так же нашёл в подвале, - ответил Мольх.
– Кусочки материи были пришпилены к стенам у поворотов. Очевидно, какие-то ориентиры, чтобы не заблудиться в подземных ходах.

Подойдя к сапогам, поднял их с пола и показал присутствующим.

– Такая огненно-рыжая глина есть в том же самом подвале. Нигде подобной больше не встречал. Ксандо был внизу, и что он там делал, я не знаю. Точнее, подозреваю, - Мольх отошёл к окну, оперся на стол, пока остальные молчали, переваривая услышанное. Поверхность была завалена пергаментами, листами бумаги. Приблизившись к ним, сыскарь понял, что Ксандо набрасывал свои бесконечные ораторские речи для публичных выступлений. Проведя рукой, он прочитал заголовки речей, которые, судя по всему, глашатай писал для каких-то одному ему понятых целей: "Почему провинция оккупирует Любец?", "Что нам не нравится в провинциалах", "Культурная деградация: наплыв приезжих". Сплюнул.