Чтение онлайн

– Я думаю, надо навестить рабочий кабинет Бартольда. Он далеко отсюда?

– Как раз об этом мы и говорили, когда ты мило проводил время с этим некромантом!
– восхищённо сказал король, затем повернулся к князю и победным голосом произнёс: - Ты что, правда, думал, моего лучшего сыщика так просто убить? Да у него глотка лужёная!

– Нам надо в южную часть замка. Рабочая башня службы кромников располагается там.

Сыскарь, кряхтя, поднялся при помощи короля.

– Ну, что, мой мальчик? Ты как?
– с отческой заботой спросил правитель Гардарии.

– Вино немного перезрело, а так очень даже недурственно, мой король!
– разгибаясь, ответил Мольх, чем вызвал улыбку Ровида.
– Ну, мы идём?

Один из стражников с размаху пнул дверь ногой и отпрянул с криками боли.

– На себя, дубина!
– заорал Гинеус.

Мольх усмехнулся, вспомнив "Сапоги мертвеца".

Стражники влетели в помещение и выхватили мечи. В комнате витал какой-то до жути знакомый с дества Мольху запах и царил беспорядок. Перевернутый стол с отломанной ножкой, два лежащих шкафа в центре комнаты, осколки от глиняных горшков. Бартольд лежал у стены, привязанный к длинной скамье, с кляпом во рту, и бешено вращал глазами. У головы его растекалась багровая лужица. Пятна крови были и на бумагах, разбросанных по полу. Первым к нему бросился Кадрош. Мечом разрезал путы, вытащил тряпку изо рта. Поднял скамью и рывком усадил на неё кромника.

– Что здесь произошло, Бартольд?

– Меня оглушили, - застонал кромник, - Камнем по голове, или кувшином.

– Чума и холера, - Гинеус воздел руки, - кто? Бордул?

– Нет. Почему Бордул? Он же на торжество ушел. Я не помню, - вздохнул кромник.

– Значит, Бордул ушел, а ты ничего не знаешь и не помнишь. Заместителя, твою мать, главного кромника Верузии, с которым не справится и десяток вооруженных до зубов стражников, оглушили в собственном кабинете. А скажи мне тогда, дорогой Бартольд, может быть, ты знаешь, почему Бордул, который ушел, хотел отравить сыскаря и Блоднека? На торжественном, мать твою, ужине!

Бартольд вскочил со скамьи.

– Этого не может быть!
– взвился кромник, - бред. Извините, Ваше высочество, но это бред. Это Мольх вам сказал? Не мудрено!..

– Это сказал лично Бордул, - раздраженно прервал его князь.

Бартольд побледнел и попятился. Ударился ногой о скамью, на которой только что сидел и зашипел от боли.

– То есть как? Как лично сказал?
– потирая икру, спросил кромник.

– Я отравленную еду чуть было не попробовал, - пояснил Кадрош, - он выбил каштаны у меня из рук, ну а потом во всем сознался.

– Отвечай, негодяй, ты с ним заодно?
– взвизгнул Гинеус, - на шибеницу пойдешь, подлец, я не посмотрю, что ты княжеских кровей. Что ты мне, считай, родственник. В соседней петле со своими подопечными колыхаться будешь.

– А где сам Бордул?
– сохраняя остатки самообладания, спросил Бартольд.

– Где! Где! В рифму ответить?! Остыл уже давно!
– заорал князь, - Ты на вопросы отвечай, подлец! Зачем сына моего и графа Мольха отравить хотели? Как Тестверу в жабу превратили? Герольда моего зачем сгубили, это же вы ему и заклепку подбросили, и сапоги, да?

– Ваше высочество, я клянусь, клянусь честью, что ничего недоброго против Верузии не замышлял! Я уверен, что и Бордул не мог, не собирался... Как он вообще мог что-то такое сказать? Под пытками что ли оговорил себя? Погодите, вы сказали, он остыл. Он что, мёртв? Его гардарийцы запытали до смерти?

– Лучше сам всё расскажи!
– Ровид сделал шаг вперёд, - клянусь своей короной, если расколдуешь дочь - из Верузии уедешь живым.

– Ваше высочество, Ваше величество, но я никогда даже в мыслях не допускал нанести Верузии, нанести Тествере какой-либо вред. То, что Бордул - отравитель, что готовил переворот, что участвовал в по..., то есть в колдовстве над нашей будущей княжной - это не укладывается у меня в голове.

– Ты утверждаешь, что ничего не знал?

– Но Бордул не посвящал меня во все свои дела, я же не следил за ним: куда он ходил, с кем ходил. В конце концов, несмотря на нашу разницу в происхождении, существует ещё и субординация, а он мой начальник.

– И кто же все-таки тебя оглушил?

Бартольд потёр виски.

– Я стоял у окна, а Бордул искал какие-то документы в шкафу, - начал вспоминать кромник, - потом он подошёл ко мне, взглянул на солнечные часы, вон их из окна видно, встрепенулся, закричал, что опаздывает на ужин и убежал. Потом в кабинет к нам вошел Сарош. Без стука вошел, это я помню.

Молчавший всё это время сыскарь встрепенулся.

– А кто такой этот Сарош?

– Это один из наших аналитиков, совершенно заурядный специалист. Не понимаю, почему Бордул с ним так возился и вообще приблизил его к себе. Если бы мы не ходили с Бордулом в один бо..., то есть, я хотел сказать в один приличный кабак, где можно познакомиться с целомудренными женщинами, я мог подумать, что он предпочитает мужчин.

– Вошел Сарош и что?
– перебил Мольх.

– Ну да, вошел. Я ещё обратил внимание, что он не по форме одет. В камзол стеганый, и еще с волосами распущенными, что на службе категорически воспрещается, - Бартольд снова потер виски.

– Ты продолжай, продолжай, Бартольд. Складно говоришь.

– Я не стал делать ему замечание, - Бартольд проигнорировал вызывающий тон Мольха, - ну не по форме одет и не по форме, к окну отвернулся, а потом очнулся уже связанный среди этого бедлама с кляпом во рту.

– А почему ты был уверен, что это именно Сарош оглушил тебя, а не Бордул? Вдруг он сделал вид, что уходит, а сам...

– Сыскарь, а ты бы стал подозревать в чем-то человека, с которым бок о бок проработал полтора десятка лет?

Мольх, пропустив вопрос мимо ушей, присел на корточки у скамьи, делая вид, что чего-то осматривает, принюхался, незаметно взял несколько перепачканных кровью бумаг и сунул за пазуху. Встал, опёрся одной рукой обо стол, откинул волосы за плечо, взмахнув головой, и сказал, поморщившись от боли в шее.

– Уважаемый Бартольд, оставайся-ка ты в замке. Это для твоей же безопасности. Ситуация крайне напряжённая. Охрана усилена, вокруг стен организуются тяжёлые отряды патрулирования. Здесь был Сурдан, что подтвердит кто угодно, хоть король, который чуть меня не убил.

– Кто чуть не убил? Сурдан или король?
– съязвил Бартольд.

– Я тебя чуть не убью, Бартольд! Я тебе ещё допрос припомню, обещаю!
– ответил Мольх металлическим голосом, останавливая побагровевшего Ровида, - Всего хорошего!

– Ты себе слишком много позволяешь, гардарийский граф!

– Не больше, чем когда-то позволял себе ты.
– Мольх с каменным выражением посмотрел в глаза Бартольду немигающим взглядом. Кромник моргнул и отвернулся наводить порядок.