Чтение онлайн

– Спрашивай, брат! Спрашивай же скорее!

– Мне нужен список тех, кто это зелье покупал в течение последних двух недель.

– А тебе зачем, да? Значит, шпик всё-таки?

– Да не шпик я, говорю же! Обманули меня тут двое, намедни. Есть подозрение, что закупали они эти зелья на мои деньги. К вам претензий нет, не бойся. Меня не интересуют ваши дела, да и родом я не отсюда, а вот к ним вопросов много.

– Да как же я узнаю, как их всех зовут, - помрачнел черноволосый, - Они не представляются, когда покупают.

– Имена мне не нужны. Так, пару примет на каждого. Бородавки там, лысина. Во что одет был.

– Понял, понял брат. Я мигом обернусь. Здесь меня жди.

– Восемьдесят гривней ждут тебя, приятель, - подмигнул Мольх, - поторопись.

Сыскарь проводил взглядом, убегаюшего лавессида и направился к таверне.

Вышибалы у дверей корчмы почему-то не было, а около входа висела криво налепленная бумага, извещающая, что сегодня и завтра заведение работать не будет.

– Ну и как мне теперь искать этого Земко?
– сказал вникуда сыскарь, глядя перед собой. Развернулся, но уловив, что изнутри послышался звук отодвигаемого засова, резко обернулся. Из таверны вышла одетая в черное до щиколоток платье полноватая блондиинка, в которой сыскарь сразу признал нерасторопную Ветту, а за ней показался корчмарь с кислой физиономией. Сыскаря он не узнал.

– Закрыто же, милсдарь, - мужчина ткнул пальцем в бумагу.

– Я не в харчевню, - махнул Панкурт, - мне надо племянника вашего повидать.

Корчмарь помрачнел и провел ладонью по глазам.

– Нету больше Земко, - вымолвил он, наконец.

– Ну, нету, так нету. Где его найти-то?

– Земко больше нигде нету, - удрученно проговорил хозяин таверны, - мертвый он.

– То есть как это мертвый?
– Мольх потянул себя за мочку уха, - я же его буквально вчера вечером видел.

– Убили...

– Твою гвардию, мою кавалькаду! Он что, погиб что ли? От меня таких распоряжений не поступало, - добавил шёпотом сыскарь, рассуждая вслух.

– Что вы сказали?

– Я говорю, мальчишка у вас шустрый!
– деланно повысил голос сыскарь, - привык к уличной обстановке. Что известно об убийстве?

– Не знаю, милсдарь. Нашли его сегодня утром недалеко от дома, с дружками своими рядом лежал. У одного живот вспорот, да так, что кишки наружу. У второго головы нет. Ну и племянник мой с ними. Иду его из морга забирать, брат мой запил с горя, не соображает сейчас ничего.

Сыскарь снова потянул себя за мочку уха. Почесал затылок.

– Печально, ведь мертвый он не расскажет ничего, хотя...
– осекся сыскарь.

– Чего не расскажет?
– непонимающе уставился на него корчмарь.

– Говорите, сегодня его похоронят? А нельзя ли это как-нибудь отложить?

– То есть, как это отложить, милсдарь? Уже могилку вырыли, и гроб заказали.

– Видите ли, уважаемый, - Панкурт взял корчмаря под локоть и отошел в сторону, подальше от Ветты, - ваш сын, то есть, тьфу, племянник ввязался в дела...

– В какие дела?
– нервно перебил сыскаря корчмарь, - украл чего? Ограбил?

– Нет. Скорее наоборот. Земко состоял на тайной службе у княжеских... э-э-э... у княжеских кромников.

– Что? Земко у кромников? Плетёте, милсдарь. Чтобы Земко стукачом был, никогда в это не поверю!

– Твою гвардию, мою кавалькаду! Да каким стукачом? Контрдиверсантом он был, - прошептал сыскарь.

Корчмарь укусил себя за кулак. Глаза его расширились.

– Шпионов хасийских ловил Земко. Вы ж меня наверняка помните, я три дня назад слугу вас просил найти.

– Ну, кажется, что-то припоминаю, - наморщил лоб мужчина.

– Я поесть хотел, а ты думал, что девок пришёл требовать!

– Ах, да!
– припомнил корчмарь, - Ты вы что же, мальчишку в ваши тёмные дела впутали что ли? Да как вы...

– Спокойно!
– Мольх сделал примирительный жест ладонями, - Ни на какие опасные задания мы его не посылали. Сами разбираемся, что произошло. Игра это была. Конспирация. Даже родственники не должны были знать о второй жизни вашего племянника.

– А похороны-то почему мы должны перенести?

– Вот дурья башка! С княжескими почестями его хоронить будут! Речь произнесут, сколько он хорошего для Верузии сделал!

– Эх, - удрученно произнес корчмарь, - что нам эти почести. Денег бы дали. У отца кормильца убили. Что ему эти почести дадут?

– Вот дурак-человек!
– занервничал Мольх, - денег вам дадут столько, что можно всю оставшуюся жизнь не работать. Ты мне скажи, тело его где?

– А тело-то вам, милсдарь, зачем?

– Тайна это государственная, - шикнул Панкурт, - а хотя, ты ж дядя его. Маг князя узнает, кто убил Земко, а Гинеус его покарает. Жестоко покарает.

– Чудны дела твои, Праматерь! Ну, коли так, то что уж говорить, в таком разе и похороны перенести можно, - приосанился корчмарь, - в морге он. При госпитале для малоимущих. Ищите убивца, господин! Вот бы его своими руками порвать.

– Сделаем, - шепнул Мольх, - если при попытке ареста кто сопротивляется, мы его убиваем, а кого живым берем, то сразу родственникам отдаем. Для мести.

– Эх, а Земко-то мне ни словом, ни делом! А я, дурак, ругался на него. Шпана, мол. И друзья твои шпана. Ну, милсдарь, у меня даже настроение поднялось. Ищите убийцу, значит. Меня-то в таверне всегда найдете, а отца его и не беспокойте, пьет он, хотя я, кажется, говорил уже.

– Спасибо вам за племянника, - сказал Мольх.

Корчмарь смахнул скупую мужскую слезу, махнул и, по-солдатски развернувшись, отправился обратно в харчевню.

– Рано Сурдана, отпустили, - сказал себе под нос сыскарь, - Ну да ладно. Не может быть, чтобы не нашлось во всем Любеце ни одного некроманта. Да псу под хвост этот Капитул магов, должен же быть хоть кто-нибудь, кто может наплевать на его требования. Твою гвардию, мою кавалькаду! Да есть же такой человек. Есть!

С довольной улыбкой Мольх отправился обратно к дереву и стал поджидать случайного осведомителя.

Ждать пришлось недолго. Размахивая пергаментом, лавессид мчался к сыскарю со скоростью достойной рысака из королевской конюшни.

– Здесь. Всё. Деньги.
– Отрывисто пролаял запыхавашийся брюнет.

– Взглянуть-то дай, - может это и гривня не стоит.

– Как не стоит? Всё узнал. И через Арчи кто покупал, и через Даута.

– Ну ладно, - сыскарь сделал вид, что лезет за мешочком, коротко размахнулся и ударил черноволосого в солнечное сплетение.

Лавессид крякнул и согнулся в кашле.