Благими намерениями
Шрифт:
***
– Ну, и что теперь?
– спросил король графа, когда они вышли в сад прогуляться и подышать свежим воздухом.
– Что теперь? Я скажу вам, что теперь, король. Есть у меня один осведомитель, парнишка, молодой совсем, познакомился с ним в первый день после госпиталя. Надо снова его повидать, поспрашивать. Ну, я вам рассказывал странный разговор, который он подслушал. Король, я всё понимаю, и очень сожалею, что так затянул следствие! Не пройдёт и суток, как мы всё окончательно выясним, уж поверьте мне!
– Что мне ещё остаётся кроме веры, мой мальчик?
– король грузно сел на лавку, любуясь прудом, - Знал бы ты, как я устал от всего этого. Но я верю, что ты распутаешь этот узел. Помнишь, как я тебя взял к себе на службу, Панкурт? Да ты присядь.
– Это было так давно...
– пристроился рядом Мольх.
– Ты, когда был маленьким, зашёл на королевскую кухню, когда твои родители были у меня в гостях. Зашёл, осмотрелся и говоришь: "Эти блинчики для короля, их есть нельзя!". Все посмеялись. Потом вышел, вернулся чуть погодя, и закатил истерику, что нескольких не хватает. Повар недолго отпирался. Сию минуту доложили про это мне. Я тебя спросил, как же ты догадался? Пересчитать их ты не мог. Подглядеть - тоже, ибо ты вышел за дверь.
– Что-то припоминаю, Ваше величество, но смутно.
– Так ты сказал мне: "Дядя король, я считать-то не умею, я же ещё маленький. Я просто перевернул верхний блинчик!". Ты незаметно для всех перевернул верхний блинчик более прожаренной стороной вверх, потом через какое-то время посмотрел ещё раз, а его нет!
– рассмеялся Ровид, - После этого я понял, что из тебя вырастет первоклассный сыщик, и уломал твоих родителей отдать в университет, на факультет сыскного дела. А повара я даже наказывать не стал, только пожурил.
Посмеялись от души.
– Твои родители гордились бы тобой...
– резко сменил тон король, перестав улыбаться, - Очень жаль, что всё так получилось.
– Да, наверное...
– только и смог выдавить Мольх.
Помолчали.
– Я, пожалуй, пойду. Надо дальше работать.
– Опять без охраны? Панкурт, тут небезопасно вот так разгуливать в одиночку!
– Король, если меня от похищения не спас целый гарнизон, вы думаете, что пара-тройка стражников предотвратят нечто подобное?
– Ну, как знаешь. Просто беспокоюсь.
– У меня же глотка лужёная, Ваше величество!
– подмигнул Ровиду сыскарь, с трудом встал и тяжёлой походкой направился к воротам.
ГЛАВА 11
За воротами замка кипела столичная жизнь. Ощутимо увеличилось количество стражников, рьяно бросившихся выполнять приказ Гинеуса по усиленному патрулированию. Больше народу стало и в торговых рядах: как продавцов, так и покупателей. Сверкали глазами из под широкополых шляп лавессиды, хохотали дварфы, торгующие старинными книгами и оружием, но больше всего, конечно, было местных верузийцев.
Сыскарь пьяно улыбнулся и дотронулся до шеи:
– Все-таки хорошая и дружелюбная страна, хоть я и получил здесь увечий больше, чем за всю предыдушую жизнь. Главное, в трущобы не заглядывать. Когда Тествера станет княжной - выпрошу у Ровида отпуск и снова приеду.
Внимание Мольха привлек смуглый, усатый лавессид, обособленно стоявший под одинокой липой.
Лавессидов не любили нигде и сыскарь не был исключением. В отличие от групп радикально настроенной молодежи, которые ненавидели южан, уже за то, что они отличаются от них внешностью, неприязнь Мольха была вполне рациональной. Цивилизация, зародившаяся на изобиловавшем пустынями острове, опаляемом жаркими лучами светила была другой с точки зрения культуры. Гардарийцы, которые уезжали в Тагорн или Реевел, реевельцы, переселялившисьв Меневию и Роегнэ, даже патриархально настроенные дварфы в чужой стране вели себя сообразно обычаям и правилам тех земель, которые их приютили. Лавессиды были не такими. Они отказывались ассимилироваться. Занимающихся, как правило, торговлей, черноволосых загорелых, представляющих несколько разных этносов, которые соединила империя, лавессидов объединяло одно: в любой стране они селились в гетто и жили по своим родовым обычаям. Преступников, процент которых значительно превышал средний, они не выдавали никогда, а если уж кто-то попадался страже, то в дело шло всё: подкуп, шантаж, угрозы. Представители империи были на редкость дружными, но в ущерб тем, кто позволил им жить среди себя.
"А что если..." - мелькнула мысль у Панкурта.
– Эй, друг, - сыскарь поманил брюнета пальцем.
– Чего тебе, брат? Девку? Дурман-травы?
– подмигнул смуглолицый человек, - я всё достать могу. Ты только скажи.
– Информация мне нужна, - Мольх похлопал по мешочку с монетами, - хорошо заплачу.
– А ты кто такой вообще?
– нервно оглядываясь по сторонам, пробубнил черноволосый. Улыбка слетела, будто её сдули ветром.
– Не бойся, не шпик.
– Э, все шпики говорят, что они не шпики.
– Ну если тебе не нужны деньги, я могу найти кого-нибудь посговорчивее, - хмыкнул Мольх и развернулся, делая вид, что уходит.
– Вай, брат! Подожди. Ты скажи, что узнать хотел, а там посмотрим.
– Что я могу купить на сто двадцать гривней?
Лавессид снова закрутил головой по сторонам.
– А если я отвечу - заплатишь?
Сыскарь полез в мешочек, выудил пять монет.
– Маловато будет, - нахмурился черноволосый.
– Это не последний вопрос. За другие могу и больше заплатить.
– Дорогу запомнишь? Сейчас расскажу, куда идти надо.
– Ты не понял. Мне не нужно покупать. Я хочу узнать, что можно купить на сто двадцать гривней.
– Просто узнать?
– Да, просто узнать.
– И за это ты заплатишь пять гривней?
– Да уже заплатил, - резко выпалил сыскарь, - сейчас обратно заберу.
– Странный ты, брат. Ну ладно, это дело твоё. За сто двадцать через Косого Арчи можно купить зелье, которое превращает карлика в богатыря. Если у тебя, как у карлика - три капли и будет, как у богатыря.
Лавессид противно засмеялся, довольный своей нехитрой шуткой.
– С тобой можно иметь дело, - заговорщическим шепотом произнес Мольх, - вообще я тебя проверял. Это я и сам знаю. И что, и через кого. Ты всё ещё хочешь заработать?
– Конечно хочу, брат. Спрашиваешь.
– Следующий вопрос будет серьезнее, но и заплачу я за него не пять, а сто.
Лавессид затрясся от восторга.
– Смотри, - продолжал сыскарь, ссыпая монеты в подставленную ладонь, - даю тебе авансом двадцать, а когда получу ответ - дам ещё восемьдесят.