Благословенный 2
Шрифт:
Для морской торговли с Китаем надо назначить в Кантоне нашего агента, дабы заранее, по примеру англичан, закупать чай и сбывать наши товары. Дело это прибыльное и долговечное, потому требует доброй заботы и внимания. Для повышения ваших возможностей сообщаю, что с первым же нашим судном направлю вам отряд корабельных мастеров для устройства верфей в Петропавловске и на острове Кодьяк.
А л е к с а н д р
Дано в Петергофе, «12» августа 1791 года.
И всё же главным вопросом оставалась прочность и долговечность судов. Сейчас на Соломбальской верфи строится первые 8 быстроходных океанских клиперов; но будет ли доброкачественной постройка? Конечно, можно поставить проверяющих; но кто проверит их самих? Опять же японец этот… вдруг мы его не довезём? А ведь от этого зависит возможность установить дипломатические отношения с немаленькой дальневосточной державой…
Долго я думал на сей счёт, и в итоге решил применить репрессивные меры. Мастерам, строившим эти корабли, было объявлено:
— Некоторые из вас, выбранные по жребию, поплывут на этих кораблях в Петропавловск и на Аляску, устраивать там верфи. Очень советую построить корабли так, чтобы они благополучно доплыли до означенных мест!
Ну что поделать? Не мы такие, жизнь такая…
Глава 7
В связи с наступающей осенью генерал-аншеф Суворов вернулся из Финляндии и поселился в доме камергера Дмитрия Хвостова, своего племянника.
Я решил навестить его прямо в доме камергера: Александр Васильевич последнее время не любил часто появляться при дворе. Верхом дойдя под моросящим дождём до приличного двухэтажного особняка на Крюковом канале, я просил старика-привратника доложить обо мне, и был сразу же принят.
Меня проводили в приемную; Александр Васильевич вскоре спустился, одетый по полной форме в мундир, что, вообще говоря, на суворовском языке означало нешуточное уважение к собеседнику.
— Рад видеть вас, Александр Васильевич! Что поделываете вы сейчас в Финляндии?
— Много дел в этом краю, много забот! Прежде всего, исполняю приказание Государыни Императрицы о поправлении всех тамошних укреплений.Ведь у нас, как началась война со шведами, тут же ясно стало, что крепости наши тамошние ничего не стоят.
— А вы, что же, разбираетесь в фортификации?
— Помилуй Бог! Ведь я образованием — военный инженер, как же мне не знать её? Ну, набросал я план постройки и ремонта укреплений, как в русской Финляндии, так и в Королевстве. Государыня сию бумагу в основных ея чертах утвердила, да и поручила мне исполнение. Ныне трудами вверенных мне солдат усилены укрепления Фридрихсгама, Вильманстранда и Давидштадта; исправлен и усилен Нейшлот; сооружены новые форты Ликкола, Утти и Озерный; оборонительные средства саволакской дороги усилены проведением каналов; при Роченсальме, на нескольких островах, возведены довольно сильные укрепления, а на сухом пути заложена крепость Кюменегард. Роченсальм теперь сделался главным укрепленным пунктом южной части финляндской границы, там устраиваем сейчас новый порт.
— И что, много ещё работы?
— Преизрядно! Кроме роченсальмского порта, надо устраивать ещё укрепления на мысе Гангут, укрепить Таммельфорс и Або.
— Слышал, императрица Вашей службою в Финляндии весьма довольна!
— Признаться ваши высочества я и сам доволен. Как погляжу на возведённые укрепления, Так сердце радуется — массивнее, прочнее и красивее строениев тяжело обрести. Особливо радует Нейшлот: знатная крепость, помилуй Бог, как хороша: рвы глубоки, валы высоки, лягушке не перепрыгнуть, с одним взводом штурмом не взять. Много, конечно приносит это дело хлопот: работы надо обойти, материал доставить… Я уже 10 кирпичных заводов устроил, разыскиваем известковый камень и сами жжём из него известь; и то не хватает, приходится выписывать известь и кирпич дополнительно из Петербурга и Ямбурга. В сию зиму надо будет построить для их доставки особые суда!
— Александр Васильевич помилуйте! Перед вами генерал-адмирал Российского флота; найдём мы суда для ваших надобностей!
— Вот это славно! Слышал я про ваш кунштюк с уральскими баржами; нечто подобное и здесь бы пригодилось! А я ведь несколько сродни вам: у меня теперь свой флот есть!
Оказалося, у Суворова, кроме постройки и исправления крепостей, были ещё на руках флотилия и войска. Большая часть гребной флотилии находилась в шхерах, меньшая на озере Сайма. Флотилия была не малая, в ней числилось до 125 судов разных названий и величины с 850 орудиями, и на Суворове лежали обязанности по укомплектованию и обучению людей. Кое-какие практические сведения по военной морской специальности он приобрел раньше, в Очаковском лимане, где ему тоже подчинена была флотилия, и продолжал в Финляндии присматриваться к делу. В первую свою сюда поездку, он брал частные уроки, о чем и писал тогда же Турчанинову; позже, по некоторым известиям, он в шутку просил испытать себя в морских познаниях и выдержал экзамен довольно удовлетворительно. Если начальствование флотилией не было номинальным и требовало от Суворова трудов, то тем паче — командование войсками!
— Ах, Александр Павлович! Все укрепления, каналы, флотилия не причиняют и десятой доли неприятностей, что насылают недруги мои за состояние армии! Большие неудовольствия начались супротив меня в Петербурге. Ныне высокие чины в Военной коллегии ведут себя развязно и дерзко: всё осмеивают и осуждают взгляды мои на субординацию и дисциплину. Верно, эти господа понимают дисциплину в кичливости, а субординацию в трепете подчиненных.
— Да, Александр Васильевич, Военная Коллегия теперь не наша. Не смог я получить пост ея президента!
— Отменно жаль! Думаю, мы с вами, Александр Павлович, великие бы сделали дела! Но есть ещё один путь… Попробуйте при оказии и получить от государыни пост генерал-инспектора инфантерии и генерал-фельдцейхмейстера. Должности сии дают право руководить обмундированием и обучением войск. Очень больное это дело!
Я сразу же понял, о чём он говорит мне. Месяца через два или через три стали ходить слухи, будто войска в Финляндии наги и босы, солдаты, работающие на укреплениях и каналах, не имеют рабочего платья; будто все люди вообще не получают срочной по закону одежды, денежного довольствия, и тому подобное. Эти вести оскорбили и раздражили Суворова. Он направлял в коллегию письмо, опровергающее взводимые на него вины, с подробностями объяснял, что снабжение войск одеждою не принадлежит к его, Суворова, обязанностям и власти.
— Все работы в крепостях и на каналах производятся нарядом людей от земли и от войск, на точном основании высочайшего повеления. Солдатам платят по 5 коп. за сутки; эта норма одобрена Государыней! Притом, хотя таким образом солдаты заняты на работах, но уделяем время и воинской экзерциции. Ныне распущены они на зимние квартиры, но не в виде мужиков рабочих, но солдат, готовых весною встать под ружьё. Притом указал я начальникам, что труды здоровее покоя, дабы и зимой солдаты не были праздны.
И тут тоже я понимал, откуда «растут ноги». В высших служебных сферах Петербурга с недавних пор пошли толки, что Суворов не жалует солдат, эксплуатирует их бесчеловечно, с целью выслужиться самому, и оттого они в огромном числе болеют или бегают за границу. Говорили, что Суворов, имея странный взгляд на медицину и лечебницы, закрыл вовсе госпитали, а потому несчастные солдаты мрут, как мухи и что убыль людей в Финляндии дошла до громадной цифры.
В те времена военно-врачебная часть и в Европе-то находилась в жалком состоянии, а в России отличалась совершенным безобразием. На русский военный госпиталь можно было смотреть почти как на могилу; толковых врачей в русской армии было чрезвычайно мало; были они почти все из немцев, врачами являлися только по названию, а жалованье получали ничтожное. Смертность в войсках была страшная, ну а в рекрутах, до прибытия их в войска, и того больше. Были местности, именно Кронштадт и Финляндия, где скорбут уносил из войск полкомплекта ежегодно. В последние годы военно-врачебная часть несколько улучшилась, потому что службу врачей стали оплачивать лучше, однако улучшение сие было незначительно.