Чтение онлайн

— Встреча закончена, генерал. Скажите подать коня!

Берейтор привёл мне любимого Аргамака; легко вскочив в седло, я неспешно направился в сторону нашего отеля. И вдруг на одном из поворотов аллеи я увидел элегантное светло-салатовое ландо, — открытый экипаж, а в нём даму с девочкой пяти или шести лет. Я сначала даже не понял, почему моё сердце вдруг пропустило удар, а кровь прилила к лицу. Внезапно мне показалось, что я вернулся на несколько лет назад, в знойный летний Петербург, куда-то бесконечно далеко от войн и конгрессов; туда, где бабушка ещё правила твёрдой рукою, позволяя мне, обласканному фортуной наследнику престола, развлекаться со своими игрушками — паровыми машинами и новыми кораблями; туда где прекрасная девушка дарила мне свою страсть, а я мог любить, кого вздумается моему сердцу…

Дамой в ландо была Софи Всеволожская, очень мало изменившаяся с момента нашей последней встречи. Я уже было и забыл, что она уехала в Швейцарию! А вот девочка…

Девочка! Оооо, чёрт…

Сам не заметив, как, я послал Аргамака галопом и лишь через несколько секунд осознал, что скачу сломя голову по узким аллеям Ирхель-парка, распугивая дам с корзинками для пикника и господ с тросточками, вальяжно фланирующих в этом любимом цюрихцами месте городского отдохновения. Выскочив на пересечение двух аллей, я отчаянно осадил коня, оглядываясь по сторонам; не без труда заметив вдали салатовое ландо, почти скрытое пышными платьями и амбреллами прогуливающихся дам, я в мгновение ока догнал экипаж, выехав наперерез, как точь-в-точь как полиция в моём родном мире останавливает излишне лихих водителей.

Завидев меня, внезапно выросшего на пути на громадном сером коне, немолодой возница в сильно напудренном парике и зеленой ливрее резко натянул поводья; Софи страшно побледнела.

— Maman, qui est-ce? Je crains! * –закричала девочка, пряча лицо в платье матери.

Несколько секунд мы смотрели друг на друга, не до конца веря своим глазам, как рассматривали бы восставшего из давно забытых могил призрака; затем Софи смутилась и опустила глаза. Возница, увидев, что я не собираюсь уступать дорогу, покраснел от гнева и поднял хлыст, злобно крича:

— He toi, ecarte-toi! **

Я приготовился уже было принять неизбежный удар, подняв руку и натянув повод, чтобы Аргамак от неожиданной боли не выбросил меня из седла, но София, резко встав с сиденья, ухватила своего пожилого защитника за плечо.

Calme-toi, cherie. Ce monsieur ne sait tout simplement pas comment manier un cheval. Il va nous quitter maintenant! ***

Я все смотрел на нее, не отрывая взора. Она почти не изменилась; разве что чуть округлились черты лица. Элегантное и простое, фиолетового бархата платье с белоснежной газовой шалью чудесно оттеняло ее полностью раскрывшуюся красоту. На ней не было никаких украшений, кроме пары бриллиантовых сережек, и она явно не нуждалась в бриллиантах, чтобы выделиться из толпы.

— Ну здравствуй, любимая. — наконец произнёс я по-русски. — Как давно мы не виделись, правда?

Софи сидела в ландо, кусая губы и потупя взор. Мимо нас, болтая и смеясь, проходили любопытные горожане, но мы чувствовали себя совершенно уединённо: никто из них не смог бы понять ни слова из нашей беседы.

— Ты нашёл меня, — наконец произнесла она, глядя куда-то в сторону от меня. — Однажды это должно было случиться…

— Ты замужем?

Она бросила на меня острый взор; мне показалось, будто это под действием скрытой пружины отравленная иголка вырывалась из коварно подаренной шкатулки.

— Ты же наверняка уже всё знаешь, не так ли? — с вызовом спросила она, уже не пряча глаз.

— Нет. Ты слишком сильно веришь в пронизывающую силу моего взгляда. Увы, но глядя на тебя, я могу только представлять, какова ты под одеждой; а вот мысли твои для меня остаются сокрыты!

— И, право же, слава богу! — ледяным тоном произнесла она. — В остальном вы вольны отдаваться своим фантазиям: меня это совершенно не трогает.

От этих слов меня охватило раздражение:

— Отчего ты так холодна? Я не сделал тебе ничего плохого! Вообще, почему ты говоришь со мною так? Ведь не я тебя бросил и сбежал в Швейцарию!

Взгляд Софи вдруг стал презрительно-насмешливым, будто я вдруг превратился на ее глазах в несмышлённого ребенка.

— А у меня был выбор? Ты действительно так думаешь? Неужели ты мог вообразить, что мой отец мог упустить такой случай? Или ты полагаешь, покойная императрица могла допустить наш брак? Ты погубил меня, погубил также верно, как если бы выстрелил мне в грудь!

Я глядел в ее холодные глаза, и лишь теперь постепенно начинал понимать, что случилось. Она никогда не любила меня; могущественные люди вынудили её ответить мне взаимностью, дабы достичь своих целей. Отец Софии — достичь вожделенного княжеского титула, а императрица — «подсадить» на сладострастные контакты с женским полом, дабы ускорить заключение так желанного ею династического брака.

Чёрт, как же это тяжело! Я вдруг почувствовал себя оказавшемся на птичьем дворе слоном, каждое движение которого давит утят и цыплят. Чёрт! Я не виноват, что не имел тогда опыта, необходимого для цесаревича, чтобы понимать все эти «политесы»!

Несколько секунд мы молчали; только мой конь усиленно вытягивал шею и тихонько призывно ржал. Атласные ноздри его раздувались; похоже, его привлекла в упряжке ландо одна из лошадок, вороная красотка с крутым крупом и стройными бабками.

Собравшись с силами, я отвечал,:

— Я был влюблён. И не видел препятствий. Уверен, что мы многое могли бы преодолеть. Ты же знаешь, я много раз совершил то, что считалось невозможным. У нас бы всё получилось…

Она продолжала смотреть мне в глаза; взор её был холоден и пуст, и лишь циничный холод плескался где-то на дне этих, когда-то любимых мною, глаз.

— Что получилось? Что должно было получиться? Мой отец вдруг стал бы фельдмаршалом?

— Не говори так! Ты до сих пор дорогамне!

— И что же, право? Мне следует приехать в Петербург и стать твоей фавориткой?

— Ты вольна поступать так, как тебе вздумается. Но право, я не заслужил твоей холодности!

Она сосредоточенно смотрела куда-то мимо меня, будто что-то взвешивая, потом едва заметно кивнула в такт своим мыслям и холодно произнесла:

— Monsieur, pourriez-vous s’il vous plait laisser passer notre equipage? ****

Итак, разговор был закончен; я тронул носками сапог плотные бока Аргамака, натягивая правый повод, и конь послушно отошёл в сторону, тоскливо кося глазом на красотку-кобылку. Кучер взмахнул вожжами, ландо тронулось, медленно проплывая мимо меня. Переставшая бояться девочка во все глаза смотрела на меня; её скуластое, широкое лицо с тонкой румяной кожей и вздёрнутым крохотным носиком выражало теперь крайнее любопытство. Послав Аргамака вслед за экипажем, я увидел, как девочка оглянулась; белокурые кудрявые волосы рассыпались по плечам, ниспадая из-за украшенного цветами аккуратного чепчика.

— Как ее зовут? — громко выкрикнул я. Софи вздрогнула, вполоборота повернувшись ко мне.

— Её?

— Да. Её.

— Для тебя это важно?

— Она ведь моя, не так ли?

— Нет! — отрезала она, отворачиваясь.

— Так как ее зовут? — прокричал я ей в спину; но она больше не обернулась. Подобрав поводья, я долго смотрел ей вслед; ландо давно уже скрылось за поворотом, аллею заполнили дамы с шалящими, смеющимися детьми, а я всё стоял, пока не услышал сзади деликатное покашливание Антона Антоновича.