Чтение онлайн

Кевин промолчал. Город, который знал он, больше напоминал отвратительного гиганта, рыгающего, фыркающего, пукающего, кишащего паразитами. Великана, что перемалывал всех, кто попадал ему в зубы, отправляя ошметки людей крутиться в своей утробе. И хотя кое-где его опрыскали духами, им было не под силу заглушить исходившую от него вонь порока и болезней.

Что-то подсказывало Кевину — пусть тело гиганта покрывали зловонные язвы, а в кишках копилась гниль, он, пожалуй, переживет их обоих.

— Потухнет маяк, который светил всему миру, столица наук и прекрасных искусств превратится в скучный замшелый городишко, тень самого себя. Одно утешение — я этого уже не увижу, потому что с моей семьей Император покончит в первую очередь.

— Значит, нам придется победить.

Плечи друга поднялись и упали. — Это звучит хорошо, Кевин, совсем как речи, которыми отец утешает толпу, вот только одна проблема… — Филип недолго колебался, прежде чем продолжить. — Мы терпим поражение, Кевин, уже не первый год! Наша победа при Ардатру стала началом конца. Это только между нами двумя, ты понимаешь… Люди должны верить в победу. Но надежды почти нет, — Филип повернул к нему лицо. На губах была все та же кривая усмешка, в глазах — отчаяние. — Мы уже проиграли, и только оттягиваем расплату. Поэтому я и хочу, чтобы ты порадовался жизни, пока еще есть время… Если бы не приходилось отвлекаться на войну с Ву'умзеном, Андарга уже раздавила бы нас своей мощью. Вопрос не в том, победим мы или нет, а в том, сколько нам еще осталось.

Кевин смотрел на друга с удивлением и каким-то неясным, тревожным чувством. Даже с ним Филип редко бывал так откровенен.

Странно было видеть его без привычного апломба, без светской маски, которую тот носил так же непринужденно, как кружевной воротник. Сейчас Филип стал просто мальчишкой, печальным и уязвимым.

Движимый порывом, Кевин шагнул ближе и ободряюще сжал его предплечье. — Кто знает, что будет завтра, тем паче, что случится за несколько лет! Пока у нас есть руки, мы будем драться. В этот миг он желал победы всем сердцем.

— Еще лучше бы верить, что дерешься не зря, — Филип накрыл его руку своей и слегка пожал в ответ. — Но знаешь, когда ты рядом, я чувствую себя храбрее. Не знаю, в чем тут дело, — Он усмехнулся с прежним лукавством. — Наверно, смелость — это заразно.

V.

Все-таки адские изобретения эти кареты, думал Фрэнк, с сочувствием наблюдая, как подскакивает на мягких подушках бедный Велин. Трясло немилосердно. Хорошо хоть, плотно задернутые шторы отчасти защищали от вони столичных улиц, а коли из-за этого им приходилось сидеть в полумраке, то такая атмосфера как нельзя более подходила для секретной беседы о заговорах и подозрениях.

— Боги, ну и морды! — воскликнул Филип, когда их экипаж со стонами покатил по колдобинам. — В нашем зверинце можно найти более одухотворенные. Очень жаль, Фрэнк, что не могу предложить тебе подчиненных попристойнее. И командира, конечно же, не будем забывать о любезном Роули.

— Он производит не слишком приятное впечатление, — признал Фрэнк. — Но, может быть, мы просто не привыкли общаться с такими людьми. Он старается быть приятным… Наверняка как командир он безупречен, иначе твой дядя не доверил бы ему должность.

— Ну, рекомендовал-то его Сивил Берот, насколько понимаю. В любом случае, у меня на тебя планы, не предполагающие службу этому шуту. Главное, чтобы ты изучил, как работают Ищейки. А когда будешь готов, мы поговорим. Жаль, конечно, что там тебе не скоро представится возможность свершить какой-то особый подвиг… — добавил он с добродушной насмешкой. Фрэнк почувствовал, как кровь приливает к щекам. — Это были детские глупости, Филип, ты же знаешь, — Когда-то, еще мальчишкой, он нет-нет да воображал, как совершит чудо отваги, прославившись на всю страну, и его неведомый отец, пораженный доблестью сына, найдет их с матерью, и… Было стыдно вспоминать об этом. — И давай не будем забегать вперед. Если честно, я уже не уверен, что это место мне подходит.

Филип улыбнулся. — Ты знаешь, у меня всегда найдется пост, более достойный тебя.

Фрэнку не хотелось говорить другу о терзавших его сомнениях, пока сам с ними не разобрался, и он сказал только: — Во всяком случае, я хочу быть вместе с Ищейками, когда они поймают людей, натравивших на вас чудовищ.

Филип был явно рад слышать это. — Отлично! Я хочу, чтобы ты принимал в этом расследовании самое прямое участие, и детально сообщал мне о его ходе. Мне нужен среди Ищеек свой человек, тот, кто…

Начался особенно жуткий участок дороги и беседа прервалась. Со скрипом и грохотом карета затряслась в танце Святого Нисса.

— Почему… — начал Фрэнк, и едва не откусил себе язык. — Почему этим человеком не может быть Роули? — спросил он, когда зубы начали стучать немного тише. — Ты в чем-то подозреваешь Ищеек?

Филип поморщился, растирая ушибленный локоть. — Отнюдь.

В разговор вступил Велин, который до сих пор не вмешивался в их беседу: — Вы ведь понимаете, мой лорд, это расследование — дело государственной важности, очень деликатное.

— Понимаю. Но, Филип, ты сказал "свой человек"?

Филип помахал рукой в светлой перчатке. — О, вопрос не в наших бесценных Ищейках, а в том, что они могут найти. Скорее всего, ничего. Коли повезет — какую-то мелочь, которая пригодится Тайной Службе. Но существует еще одна возможность… Что, если они, против ожиданий, выйдут на след, что приведет к преступникам… только преступниками окажутся не андаргийцы?

— И что с того? — Фрэнк по-прежнему не понимал.

— Заговор андаргийцев — это версия, которую мы хотим донести до народа. Звучит так же хорошо, как любая другая, и даже лучше. Приступ патриотизма и ненависти к Андарге нам не помешает. Война затянулась, налоги растут… Но не исключено, что заговорщиков надо искать… ближе, так сказать, к дому. У моего отца есть подозрения, которыми мы не можем делиться ни с кем, кроме самых доверенных лиц. Уж точно не с Ищейками. Подозрения, которые затрагивают влиятельнейших людей страны. Стань они известны, это вызвало бы скандал, даже катастрофу.

Фрэнк, у которого голова уже шла кругом от мрачных откровений этого вечера, приготовился услышать еще одно.

— Видишь ли, — продолжил Филип, пытаясь поудобнее устроиться на сидении, — как верно заметил этот наглец Грасс, рукописи ересиархов Ордена могли сохраниться не только у андаргийского Пастырства. Овчарки Божьи действительно разгромили Орден Темных Святых, отправили на костер всякую мелочь. Солдат, пешек Ордена: мелких дворян и чернь. А генералы — члены Высоких Древних семейств — отделались тогда щелчком по носу и ссылкой в родовые замки.

У Фрэнка дух захватило от его слов. — Ты хочешь сказать?.. Такие люди были замешаны в это мерзкое богохульное дело?!

Пусть значение Высоких лордов уменьшилось с тех пор, как Сюляпарре попало под власть Андарги, они по-прежнему правили вотчинами, делившими страну на девять частей. Девять частей и девять первых семейств княжества, стоявших над всеми остальными дворянами. И вот они-то поклонялись Темному Владыке и приносили ему в жертву младенцев?

— Ха, а откуда, ты думаешь, Орден взял труды Ведающих?! — Филип взглянул на Хилари Велина, и тот пояснил Фрэнку: — Кто-то из Ведающих, подобно Силану Длелийскому, избрал стезю отшельничества, приумножал мудрость, изучая природу, ход небесных светил. Кто-то путешествовал по стране в скромном обличье, помогая там, где требовалась рука мудрых. А другие, как великий Митерас, служили правителям княжества или древним Высоким лордам как лекари, наставники и жрецы, исполняли у них при дворе священные ритуалы…