Чтение онлайн

Фрэнку начало казаться, что он снова попал на лекцию, только на сей раз слушал ее со жгучим интересом.

— В замках Древних-то лордов и сохранились многие труды из тех, что стремились уничтожить андаргийские Овчарки, — вмешался Филип, возвращая их к делу. — И именно Древние, вспомнив о забытом могуществе Ведающих, попытались взять его в свои руки, создав Орден.

Велин не мог не уточнить: — Как вы можете видеть, господин Делион, потомки лордов древности, хоть мы и зовем их Древними, мыслили уже по-новому. В их исполнении, Темное Искусство превратилось в вульгарную смесь обрывков древнего учения с предрассудками новой религии… нашей Истинной Веры.

Филип кивнул. — Именно. А главные позиции в Ордене заняли члены Высоких семейств. Только Древних, конечно, никаких ставленников Андарги.

— Не нужно вам говорить, что эти сведения — не для посторонних ушей, — мягко добавил Велин, склонившись к Фрэнку. — Вы видите, насколько все это тонко.

— Фрэнк все понимает, — заверил его Филип.

Фрэнк потер легкую поросль, начавшую уже пробиваться на бритой голове. — Хотел бы я и впрямь все понимать… Но держать язык за зубами сумею.

— В этом я не сомневаюсь, — Друг ободряюще улыбнулся. — Ты будешь моими глазами и ушами среди Ищеек. Теперь, после нашего разговора, ты сразу поймешь, если что-то укажет на причастность нашей аристократии к ритуальным убийствам. Ведь сами Ищейки не будут знать, что искать. Тебе придется вести что-то вроде расследования в расследовании. А коли они слишком близко подойдут к истине, немедля сообщи мне. Если преступники те, кого мы подозреваем, нельзя спугнуть их раньше времени.

Фрэнк покачал головой, все еще не веря. — Зачем Высоким семействам вредить твоему отцу? Они погубят не только его, но и страну. Без твоего отца и лорда Оскара нам не устоять против Андарги.

— Смешно, правда? — Филип криво усмехнулся. — Древние и Орден-то создали во многом потому, что тосковали по былому величию свободного, суверенного Сюляпарре. А иные их потомки предпочитают рабство и тиранию чужеземцев правлению моего отца, — Он пожал плечами, и в этом жесте Фрэнку почудилась усталость. — Нравится нам это или нет, а своим сегодняшним богатством страна обязана торговле и новым порядкам. Отец всегда поддерживал купечество, провел реформы, которые не по нраву нашим Высоким лордам. Они тоскуют по старым добрым временам, когда царили на своих землях почти как независимые правители. А теперь… Важные должности все чаще достаются людям без имени, денежные мешки влияют на политику, скупают земли у обедневших Древних семейств.

— Любой дворянин согласится, что это очень печально, но неужто из-за этого можно предать свою страну?! — Карета перестала так жутко трястись, зато мир Фрэнка содрогался до основания.

— Многие мечтают, чтобы время в Сюляпарре остановилось, как остановилось оно в Империи. А может, все проще. Быть может, кто-то рассчитывает, что тому, кто первым переметнется к андаргийцам, достанется после их победы место Великого Наместника.

Снова заговорил Велин. — Нам доподлинно известно, господин Делион, что заговор существует — были перехвачены письма, есть и другие доказательства… Переговоры с андаргийцами ведутся, это точно. Но имена главных зачинщиков остаются в тени.

— Тогда почему не арестовать тех, кто вам известен? — спросил Фрэнк, чувствуя, как кулаки сжимаются от возмущения и жажды действия.

Филип сделал отрицательный жест рукой. — И напугав остальных, подтолкнуть к открытому бунту? Наша страна сейчас этого не выдержит. Нет, мы сможем действовать лишь тогда, когда будем готовы отсечь восстанию голову, убрав главаря. Коли дойдет до открытого конфликта, неизвестно, кто присоединится к заговорщикам — от войны устали все, и многие забыли, за что мы сражаемся. Более того, доказательства вины нужны безоговорочные. Нельзя арестовать важных вельмож без достаточных оснований, их наследники, да и другие дворяне не потерпят такого самоуправства, и междоусобной войны будет не избежать. Полностью полагаться мы можем только на денежных мешков вроде Хагена.

— Но это же ужасно! — воскликнул Фрэнк. — Неужто у всяких откупщиков и торгашей больше чести, чем у тех, в чьих жилах течет древняя кровь?

Друг усмехнулся его наивности. — Да при чем тут честь! Мортимер Хаген предан лишь своему кошельку, зато уж его-то интересам он никогда не изменит. Победа Андарги торгашам вроде него ничем не выгодна, напротив. Андаргийцы снова обложат их огромными налогами, вмешаются в торговлю с заморскими странами. Зато пока длится война, они наживаются на ней так, как и мечтать не смели в мирное время. На самом деле, торгаши и были главными вдохновителями, движущей силой восстания. Птицы высокого полета присоединились позже. А знаешь, что самое забавное?.. — В глазах Филипа загорелся азартный огонек. — Из Высоких Древних семейств, замешанных в делишки Ордена, до наших дней дожили четыре. Назвать их имена? Нэвер, Шалбар, Валенна, и Ардаз. Семейство Морроэ-Нэвер поддержало восстание среди первых, на Марлене Шалбар-Ситта меня чуть не женили, ну а Феликс Морроэ-Ардаз и Пол Валенна — ближайшие соратники отца.

Фрэнк, как и любой житель Сюляпарре, слишком хорошо знал эти имена. Это были первые люди княжества: Ардаз, всемогущий владетель замка Блут, Эмрис Морроэ-Невер — один из самых многообещающих молодых полководцев, прославленный генерал Валенна… Род Шалбаров являлся одним из богатейших и древнейших в стране. Если кто-то из них злоумышляет против Картморов… Все это просто не помещалось в голове.

— Во главе заговора должен стоять человек, обладающий огромной властью — иначе эта затея была бы заранее обречена на поражение, — Филип задумчиво покрутил кольцо с рубином, натянутое поверх перчатки. — Наверняка это важный вельможа. Человек, которого знаем мы все. Странно думать о том, что кто-то, кто бывает в нашем доме, кого мы зовем по имени, быть может, считаем другом, пьет с нами вино и обдумывает, как бы нас получше убить. Но, похоже, так оно и есть.

VI.

Кевин вдруг понял, что не в силах больше смотреть на тупые рожи и слушать тупые разговоры. Ищейки, увлекшись трепотней, не спешили убраться к Червивому Бо.

Их голоса преследовали его сквозь перекрытие, напоминая то блеяние скота, то собачий лай. Ничего, наверху он будет сам по себе. Один, как и следует.

На вершину башни вела винтовая лестница, такая узкая, что плечи его задевали стены. Прежде чем перенести вес на новую ступень, Кевин пробовал ее на прочность, — когда-то в начале службы, любезные соратники додумались подпортить эту лестницу, по которой никто, кроме него, не ходил.

Когда Кевин выбрался на круглую смотровую площадку, ветер приветствовал его тоскливым воем. Здесь, на высоте, он никогда не затихал до конца. С одного из башенных зубцов бесшумно взмыл коршун и скоро растворился в небе, опаленном лучами умирающего солнца.

Тут никто не потревожит. Сверху люди кажутся большими насекомыми, а ветер и расстояние заглушают их стрекот.

Правая башня Красного Дома давно наполовину развалилась, и левая башня грозила последовать ее примеру. С юга площадки еще оставалось три источенных временем зубца, но на северной стороне, от бездны его не отделяла никакая преграда. Кевин накрутил плащ на руку и встал на краю.

Ветер рвал одежду, клал льдистые пальцы на плечи, подталкивая вперед и вниз. Сделай шаг и приземлишься прямо во дворе, готовый ужин для пса.

Но Кевин смотрел не туда, а вдаль, поверх бурного моря кирпичных крыш, разливавшегося перед Красным Домом. На севере, за рекой, карабкался по холмам Высокий город, вспыхивая золотом и медью садов, куполов, шпилей. Виднелась черная стрела башни Грук, нацеленная в небо, и очертания пристроенного к ней собора Тщеты Земной. Изогнутые башни дворца Харлок и верхушки деревьев дворцового сада, незаконченная громада Кристального собора. Темный силуэт древнего замка Траз на самой вершине, словно корона, венчающая чело столицы…