Чтение онлайн

— Но она состоится в самом скором времени, Делион, — Гидеон сделал шаг вперед. — Так что пошел отсюда, — заключил Кевин. — Боюсь, я немного запутался, — ответил им Фрэнк с обезоруживающей улыбкой. — Кто именно из вас помолвлен — или почти помолвлен — с леди Денизой, господа? Простите мою непонятливость. Филип прикусил губу, чтобы не улыбнуться. — Я, насколько мне известно. Но для вас это должно быть совершенно все равно, — Он окинул "новичка" снисходительно-презрительным взглядом. — Сударь, я делаю скидку на то, что вы, к сожалению, росли где-то в глуши, но здесь, в цивилизованном обществе, светские люди должны понимать, когда они — лишние. — Мне очень жаль, коли вам так быстро наскучила моя компания, — ответил Фрэнк. Он сохранял самый непринужденный и дружелюбный вид. — Постараюсь впредь не докучать вам разговорами. А теперь, с вашего позволения, я продолжу беседу с леди Денизой. На бледных щеках Гидеона загорелся румянец гнева. — Вы — наглец! Кевин ступил ближе к Фрэнку, потом еще… Правая рука вытянула меч из ножен на пол-ладони. — Вы осточертели леди так же, как и всем нам. Делион спокойно смотрел на его приближение. — Простите, но в данном вопросе имеют вес лишь слова самой леди. Она одна решит, уйти мне или остаться. Гидеон склонился к девушке. — Дениза, вы обещали мне танец, — В его голосе прозвучали нотки мольбы. — Ну, раз обещала, — с холодным гневом ответила она. — Я всегда держу слово, — Фрэнка Дениза одарила улыбкой, в которой было обещание другого рода. — Господин Делион, благодарю вас за приятную беседу. Как видите, меня призывают светские обязанности, но я надеюсь, что мы сегодня еще успеем поговорить. Ничто не доставит мне большего удовольствия. — Это я должен благодарить вас, и все мое время в вашем распоряжении. Господа, — Фрэнк слегка поклонился, — было чрезвычайно приятно побеседовать с вами. Он не спеша удалился. Гидеон повел танцевать Денизу, смотревшую куда угодно, только не на него. Филип Картмор, которого эта рокировка и удивила и позабавила, покачал головой. — Ты слышал, что он сказал? Кто из вас помолвлен с леди Денизой!.. — Он от души рассмеялся. — По-моему, бедняга Гидеон и впрямь иногда путается. А может, ему кажется, что он — это я. Он всегда мне во всем подражал. Кевин следил взглядом за передвижениями Фрэнка Делиона. — Хочешь, я подожду ублюдка у входа, а когда выйдет… — Он сделал движение руками, будто скручивал кому-то шею. — Ну, это — никогда не поздно. Я знаю, тебе хочется подраться, Кевин, но сегодня — время танцевать. Я обещал найти тебе другую партнершу, и уже решил, кто это будет. Моя сестренка. Заодно познакомишься с нею. Между прочим, чести пригласить ее на танец добивались многие, и моя мачеха строго отбирает счастливчиков. Но моей рекомендации тебе будет довольно. И уж выжми из себя несколько комплиментов, пожалуйста, не забывай — это ее первый бал. Филип хлопнул по плечу Жерода, улыбнулся Полли, проигнорировал Карла, и повел Кевина знакомиться.

Золотое шитье и дырявые кошельки, старая аристократия и новые воротилы…

Томас Картмор, Лорд-Защитник княжества Сюляпарре, в прошлом — Великий Наместник, был мужчиной среднего роста и заурядной внешности — квадратное суровое лицо солдата, крепкое сложение, темные волосы и глаза. Из украшений он носил лишь перстень-печатку, да тускло поблескивавшую на груди золотую цепь, знак его высокого поста. И все же именно этот человек в простых черных одеждах приковывал к себе внимание в пестром сборище.

На этом балу, Томас Картмор, как всегда, стоял в окружении небольшой толпы. Его общества искали высокие лорды, государственные деятели, представители акционерных обществ и торговых домов — кредиторов правительства, высшие военные и гражданские чины. Лорд-Защитник находил слова для каждого, вдохновлял терявших веру, помогал советом людям, в нем нуждавшимся, напоминал о долге перед страной тем, кто о нем подзабыл. Лишь немногие могли долго выдержать его пронзительный, тяжелый взгляд, под которым требования превращались в просьбы, а критика — в почтительные предложения.

Этот взгляд смягчился, когда Томас заметил сына и его приятеля, пробиравшихся к нему сквозь беспокойное людское море.

Филип и Кевин остановились в двух шагах от Лорда-Защитника, выжидая, пока он закончит беседу с Высоким лордом Сивилом Беротом. Говорили двое мужчин на ту же тему, что составляла основной предмет мыслей и речей лорда Томаса последние восемнадцать лет, — война за независимость с могучей Андаргийской империей, полтора века назад превратившей Сюляпарре в одну из своих провинций.

— Это плохие вести, — Лицо лорда Томаса оставалось непроницаемым.

— Потому-то я и решил сообщить вам немедля. Хорошие вести ждут, плохие — нет.

Сивил Берот, смуглый, черноволосый, высокомерный, был сверстником и давним соратником Томаса Картмора. Бероты вели свой род от андаргийских аристократов, прибывших в Сюляпарре почти сто пятьдесят лет назад, после завоевания, что не помешало им с самого начала поддержать восстание против владычества Империи.

— Что случилось, отец? — не выдержал Филип, прислушивавшийся к разговору.

— Мадок Лийский заставил Пола отступить, — спокойно объяснил Томас. — Ему нужно подкрепление, и я думаю, что возглавлю его сам.

Лорд Берот нахмурился. — Это серьезное решение, которое надо хорошо обдумать.

Кевин Грасс кашлянул, прочищая горло, и лорд Томас кивнул юноше, приглашая высказать слова, что так явно жгли ему язык.

— Простите, что вмешиваюсь, мой лорд, — Кевин замялся под обратившимися к нему взглядами, с трудом сглотнул, а затем продолжил с решимостью человека, бросающегося на амбразуру. — Но я ничего бы так не желал, как оказаться в рядах этого войска, и участвовать в военных действиях под вашим руководством. Хотя бы простым солдатом.

Филип выслушал эту тираду с улыбкой. — Вы ведь помните Кевина, отец?

— Разумеется, — ответил лорд Томас, благосклонно глядя на юношу.

Филип представил приятеля Сивилу Бероту. — Кевин Грасс Ксавери-Фешиа, мой лучший друг и один из наших первых учеников.

Кевин отвесил глубокий поклон, в ответ на который Высокий лорд едва заметно склонил негнущуюся шею.

Филип подошел к отцу поближе. — Я бы тоже хотел пуститься в путь вместе с вами. Уверен, это дало бы мне больше, чем месяцы бессмысленной зубрежки.

Томас положил руку на плечо сына, и нежность вновь смягчила на миг суровый взгляд.

— Сначала вам двоим надо завершить последний год обучения. Не волнуйтесь, — в его голосе был отзвук печали, — войн хватит и на ваш век, и на век моих внуков.

— Моему сыну тоже не терпится ринуться в бой, — обронил Берот.

Томас внимательно посмотрел на своего друга и соратника. — Что ж, если вы этого хотите, Сивил… — медленно произнес он.

— Разумеется. Мужчина — не мужчина, пока он не побывал в настоящей схватке.

— Кевин хочет сражаться рядом со мной, — сказал Филип отцу.

— После того, как ты возглавишь отряд, он сможет служить офицером под твоим руководством. Нет ничего драгоценнее, чем дружба, закаленная в бою, — Томас повернулся к Кевину. — А пока что, господин Грасс, вам нужно сосредоточиться на учебе, тем более, что вы достигли в ней немалых успехов.

Грасс бросил благодарный взгляд на друга, понимая, что это он расхвалил его перед Лордом-Защитником. — Но не таких успехов, как Филип! — с энтузиазмом уточнил Кевин. — Филип у нас самый лучший. И если бы он не помогал мне с математикой, мои оценки были бы куда хуже.

— Это сложный предмет, господин Грасс, — кивнул лорд Томас с отсутствующим видом. — Цифры — вещь коварная.

— А Кевин помогает мне со слярве. Не совсем понимаю, конечно, зачем древний путаный язык тем, кто через несколько месяцев может отправиться на тот свет, но… — Филип замолк — к ним приближалась леди Анейра Картмор с дочерью. Вторая супруга Томаса Картмора приходилась юноше мачехой. Увидев Кевина Грасса, Анейра снисходительно кивнула гордой головой. Молодой человек уже был ей представлен. Кевин, в свою очередь, отвесил низкий поклон этой царственной женщине, истинной королеве бала и по красоте, и по тому королевскому достоинству, с каким она себя держала.

Рядом с Анейрой, прекрасной и холодной, как сверкающий в солнечных лучах ледник, шла, то и дело оглядываясь по сторонам, совсем юная девушка, почти девочка, пухленькая, плотненькая, маленького роста. Эта девочка была Офелия Картмор. Ее круглое личико не отличалось особенной изысканностью черт, но свежесть и восторженность юности, зажигавшие свет в круглых наивных глазах и румянец на розовых щечках, делали его привлекательным и таким милым, что не хотелось отводить взгляд. Главным достоинством ее внешности были волосы, настоящий каскад пышных и мягких кудрей сероватого "мышиного" оттенка, опускавшихся ниже бедер. Они создавали ореол вокруг ее головы, закрывали спину, как пушистая шаль.