Чтение онлайн

— Анейра, это мой друг, Кевин Грасс, вы, должно быть, помните его. Он жаждал выказать вам свое почтение и быть представленным сестре.

— Видеть друзей Филипа — всегда удовольствие для меня, — Анейра милостиво улыбнулась. — Надеюсь, мы скоро снова будем иметь удовольствие принимать вас у себя дома. Офелия?..

Девушка, сияя, смотрела на Грасса снизу вверх. — Я так рада познакомиться с вами! Наконец-то! Филип о вас много рассказывал, правда!

— Кевин мечтает пригласить Офелию на танец, и, как хороший друг, я обещал исполнить его желание, — сказал Филип. — Вы позволите, Анейра?.. Танцует он не так хорошо, как делает все остальное, но, надеюсь, совместными усилиями они сумеют не врезаться в стену.

Офелия с готовностью вложила пухлую ручку в предложенную ей широкую ладонь, и странная пара — молодой волк и ягненок — отправилась занимать свое место в центре зала.

— Вперед, и берегите ноги, оба! — бросил в напутствие молодой Картмор.

— Филип, ты что! — Офелия надулась было, но тут же снова повеселела. Выполняя фигуры медленного церемонного танца, она не переставала щебетать: — Я и правда не очень хорошо танцую. Я занимаюсь каждый день, но господин Детрис — это наш учитель танцев, такой строгий! — говорит, что мне недостает легкости. А Бэзил сказал, что у меня грация большого щенка. Я бы желала иметь щенка. Я бы очень желала уметь танцевать так, как Дениза. Она сегодня такая красивая, ведь правда?

— Должно быть. Я не обратил внимания.

— Я бы так желала выглядеть, как Дениза! Хотя мама говорит, что… Да. Ой, это звучит так, как будто я напрашиваюсь на комплименты. Но я не напрашиваюсь, правда. Мама говорит, что я слишком много болтаю, и это правда. Леди не должна быть болтливой.

— Пожалуйста, болтайте. Это как раз очень любезно с вашей стороны, мне было б сложно найти тему для разговора. Вы должны простить меня, я редко разговариваю с леди, — Напряжение ума, требовавшееся, чтобы не перепутать фигуры танца, вызвало морщины на лбу Грасса.

— А я совсем не говорю с молодыми людьми! — призналась Офелия. — Нет, в самом деле, почти совсем. Мама говорит, им скучно будет с ребенком вроде меня. Конечно, у меня есть Филип и Бэзил, но братья — это совсем другое, и потом, их я тоже редко вижу. Это ведь мой первый настоящий бал, вы знаете?

— Филип мне говорил, что вы впервые выезжаете. По-моему, вы отлично танцуете. Просто прекрасно. Но я в этом не разбираюсь. Танцы мне не даются… когда я пытаюсь выделывать эти па, то чувствую себя ужасно глупо.

Он и выглядел глупо — слишком серьезный, зажатый, неуклюжий. Но его спутница это едва замечала, в восторге от того, что танцует на настоящем балу с настоящим взрослым кавалером.

— Ну, вы — мужчина, вы умеете делать многое другое, это леди стыдно плохо танцевать. Например, вы умеете фехтовать. Филип говорит, что вы — лучший. Ну, после Филипа, конечно, он просто слишком скромен, чтобы сказать об этом, но папа говорит, что он у вас лучше всех.

— Так и есть.

— А на самом деле, не в Академии, лучший, конечно, дядя Оскар. Все так говорят, и это должно быть правдой — мне становится страшно, даже когда он просто на меня смотрит. А еще Филип рассказывал, что вы ужасно сильный.

— Это так. Боюсь, это мое единственное достоинство — коли считать это достоинством.

— Но вы отлично учитесь, Филип нам говорил. А я не очень способная. Вернее, совсем не способная, — Офелия сокрушенно покачала головой и даже сбилась с ритма. — Например, я плохо вышиваю.

— Я тоже.

Девушка расхохоталась так, словно ее кавалер сказал нечто ужасно остроумное. — Я очень рада, что вы так хорошо деретесь! — добавила она, став серьезной. — Отец говорит, что Филип должен будет отправиться на войну, когда закончит учиться, — не знаю, почему, ведь Бэзил никогда не воевал на этой ужасной войне — и я за него очень боюсь. Это очень хорошо, что вы такой сильный и хорошо фехтуете. Вы ведь тоже отправитесь на войну, когда выучитесь, правда? Вы его защитите.

— Я отдам ради этого жизнь, если потребуется.

Офелия доверчиво заглянула кавалеру в глаза — для этого ей пришлось запрокинуть голову. — Ведь с самым отважным и умелым воином может случиться беда, правда?

Низкий хрипловатый голос Кевина Грасса звучал твердо, почти торжественно. — Моя леди может на меня положиться. Пока я рядом, я этого не допущу. Даю вам слово.

Ночь…

Они вошли в летнюю ночь, сладкую и душную, во тьму, напоенную ароматом цветов. Теплый воздух ласкал кожу, как жидкий бархат.

Террасу заливал лимонный свет полной луны. Вокруг чернел сад. Ни ветерка…

Ступая по каменным плитам к краю террасы, где фигурные перила обвивала паутинка плюща, Фрэнк и Дениза держались за руки.

— Теперь ваш Филип точно не будет доволен.

— Это последнее, о чем я хочу сейчас думать. Посмотрите лучше, какая ночь!

Только что Дениза была само веселье, но вот она запрокинула голову к небу, и черты ее приняли выражение торжественное и отрешенное. Прикрыв веки, она замерла, изящная и недвижная, как статуэтка, уйдя в мир грез, и Фрэнк ни за какие блага на свете не стал бы ее пробуждать. Он никогда так остро не воспринимал красоту, как в эти мгновения, и охотно согласился бы простоять целую вечность, любуясь тонкой фигурой в потоке льющегося с неба серебра.

Глаза Денизы вдруг резко и широко распахнулись, заставив его сердце подпрыгнуть в груди — словно от испуга. Несколько долгих секунд она глядела на Фрэнка молча и пристально, а он смотрел на крошечные луны, мерцавшие в ее зрачках. Затем ее губы сложились в лукавую полуулыбку. — Почему бы вам меня не поцеловать?

Фрэнк повиновался без лишних слов.

Балы имеют обыкновение быстро заканчиваться. Но иные запоминаются надолго…

Праздник близился к концу. Уже медленнее исчезало вино из кувшинов, наполненных золотистым альталийским и сладким гранатово-красным мернским, уже заплетались у многих гостей ноги и языки, а иные дремали, положив головы на столы для игр. Те, кто имели на то желание и силы, отплясывали завершавший бал гавот.

Юную Офелию Картмор давно увезли домой. Покинул торжество и ее прославленный отец, его виновник, чтобы прямо с утра приступить к трудам во славу своей страны.

Филип Картмор продолжал предаваться беззаботному веселью. Но когда он, сопровождаемый своей неизменной широкоплечей тенью, собрался, наконец, искать Денизу, юношу обступили заботливые друзья, дабы сберечь ему время.

— На этот раз можешь благодарить за бдительность меня, — похвастался Карл. За его плечом маячил Гидеон, слишком возмущенный, чтобы говорить. — Ты видишь, что вытворяют бастард и твоя невеста?

Филип осмотрелся по сторонам. — Честно говоря, нет, не вижу.

— Еще бы! Ведь наша парочка снова встретилась и выскользнула на террасу — можно догадаться, зачем!

— Ты должен преподать ему урок! — выпалил молодой Берот. Скулы его ходили желваками, рука сердито хлопала по ножнам.

Филип оставался спокойным, лишь в глубине темных глаз появился нехороший блеск. Кевин Грасс внимательно смотрел на него, ожидая указаний.

— Это становится интересным, — процедил, в конце концов, Картмор, и знаком пригласив друзей следовать за собой, направился к двери, за которой недавно исчезли Дениза и Фрэнк.