Чтение онлайн

— Я знаю об этом, — огрызнулась она, — моя мать умерла родами, если не забыли!

— Ну вот, тем более!

— Я готова пойти на этот риск. Когда я выходила за вас, то знала, что моим долгом будет родить семье Картмор наследника, и я не собираюсь от него уклоняться. Конечно, не к вашей талии леди Вивиана приглядывается за ужином — и отнюдь не с восхищением! И не вас лорд Томас спрашивает при каждой встрече о вашем здоровье с надеждой в голосе, стараясь скрыть разочарование, когда вы говорите, что чувствуете себя как обычно. Иногда я задаюсь вопросом: что вы вообще за человек? Какой мужчина не хочет иметь сыновей, что продолжат его род?

Нет, женщины положительно помешаны на этой теме. — Ну да, я представляю себе, как мы будем убегать от андаргийцев с детишками на руках! — зло отозвался он. — Или смотреть, как им разбивают головы о стены.

По правде сказать, ему была непонятна прелесть обзаведения потомством. Что там будет после его смерти, Филипа мало волновало — ведь он этого уже не увидит! А продолжить род может братец — пусть хоть что-то полезное сделает в жизни. И уж точно не время было думать о детях сейчас, когда над их семьей нависла угроза потерять все, включая, возможно, и их жизни.

— Гвенуар Эккер вы умудрились обрюхатить, тем не менее. Этого я вам никогда не прощу! — сказала Дениза с чувством.

Ну, коли дошло до этой истории — ничего хорошего не жди!

Его ошибка с Гвен когда-то стала причиной их первой размолвки. Он вернулся домой с поля боя, сгорая от нетерпения побыстрее заключить в объятия жену, с которой пришлось расстаться почти сразу после свадьбы. А встретила его новость о беременности Гвен и леденящий холод в супружеской спальне.

— Вы же понимаете, что в мои планы это не входило! — Воротник начинал давить на горло, и Филип принялся избавляться от дублета.

— Вы клялись мне, клялись, что не тронете ее, что это невинный флирт, дабы она не попалась в лапы Кевина Грасса. Да уж, вы помогли ей сохранить доброе имя, нечего сказать!

Филип поморщился — неужто нельзя оставить прошлое в покое? — Для вашей подружки все сложилось неплохо — она замужем за богатым и важным человеком, и еще погуляет богатой вдовой. А вопрос с ребенком счастливо разрешился к удовлетворению всех сторон.

— Уверена, она вспоминает вас с благодарностью! — фыркнула Дениза. — Но знаете, если честно, то мне плевать на нее. Нечего было бросаться в объятия моего мужчины, как только услышала, что мы якобы расстались. С ней ничего не случилось бы, если бы эта святоша держала ноги вместе. Но вы!.. Вы клялись — и обманули меня, ради ночи страсти с внучкой портного!

Он вздохнул. — Поверьте, я собой не горжусь. Но тогда я был немного не в себе. После истории с Офелией, и всего остального… Мне нужно было сочувствие… Поддержка.

"Никто не понимает меня так, как вы, Гвен." Он помнил устремленные на него бархатистые глаза — прекрасные глаза на некрасивом лице, полные бесконечной доброты, понимания, сочувствия. Всего того, чем природа скудно наделила Денизу. Помнил слова, которые приходили к нему сами, простые, самые верные, слова из ее потаенных мечтаний. Искреннее чувство наполняло их силой.

"Вы нужны мне… Ты мне так нужна…" Он не лгал, не лицемерил. В тот момент он отчаянно нуждался в Гвен, такой любящей, нежной, беззаветно дающей. В том, чтобы напитаться ее робким обожанием, согреться теплом ее рук. В утешении и забытьи.

Он не планировал этого, не собирался заходить столь далеко. Но ведь ему было так плохо, а она оказалась рядом — идеальный слушатель, добрый друг.

Голос Денизы вернул его в настоящее. — Ах, вот в чем дело! Жаль, что не объяснили раньше — я не злилась бы понапрасну! Разумеется, ваша невеста не могла стать для вас поддержкой, для этого годилась только слащавая дурнушка! Даже странно, что потом вы начали искать утешения в моей постели — должно быть, Гвен вам в нем отказала, когда поняла, что ей не стать леди Картмор?

— Вы бы меня не поняли, не в этом. Вы не знаете, что это такое, терять друга, — Настал его черед отвернуться. — У вас и подруг-то настоящих никогда не было, так, кружок по сплетням. Мне нужно было тепло и понимание, а не скрытое злорадство.

— Злорадство! — повторила Дениза возмущенно. — Каким чудовищем вы меня считаете?! Ваша сестра мне дорога, как родная.

— Я не имею в виду Офелию и ее падение, разумеется. Но Кевина вы всегда терпеть не могли — и правильно делали — и предупреждали меня о нем. А в тот момент я совсем не жаждал читать на чьем-то лице "Я же тебе говорила".

— Какой же мелочной особой вы меня считаете…

Уж как есть.

— И вы хотите, чтобы я верила, что вы любите столь ужасное существо, — в ее голосе звучала горечь.

Филип начинал уставать от болтовни. Он не знал, в каких доказательствах нуждается Дениза, зато знал, что нужно ему.

— А я должен верить в вашу любовь, пока вы вздыхаете по моему лучшему другу! — Он придвинулся ближе. — Забавно, что вы требуете какой-то неслыханной верности, вешаясь на шею другому мужчине, и развлекаясь еще с одним.

— А вы желали, чтобы я сидела в спальне и рыдала, пока вы меняете любовниц, как меняете перчатки?! Не было бы никаких других мужчин, если бы вы…

— И тогда, дорогая моя, вы вели бы жизнь примерной мещанки? — оборвал ее он. — Почему мне кажется, что вы бы скоро на стену полезли от скуки? Я просто дал вам удобный предлог.

Дениза возмущенно качала головой, а Филип продолжал: — Сдается мне, что наши поступки определяет наша натура. И та, у кого верность в крови, останется верной, несмотря ни на что, тогда как развратная…

Опять по той же щеке! Он мог бы помешать удару, но не стал, только потом поймав ее тонкое запястье. Поднес к губам и поцеловал место, где билась жилка — как она любила.

— Вот что бывает, когда женщину выставляют из постели неудовлетворенной! Она становится положительно опасной! — В нем начинало разгораться пьяное, злое веселье. — Вы беситесь, дорогая, а меж тем я говорил о нас обоих. Мы оба испорчены до мозга костей и хотим одного и того же. Так чего мы ждем?

Он наклонился, чтобы приподнять ее юбки, провести пальцами по холодной глади шелкового чулка, и дальше, выше завязки, по теплому атласу нежной кожи на внутренней стороне бедра.