Чтение онлайн

Выйдя из комнаты, Филип прикрыл дверь, оставив небольшую щель, немного подождал. Донеслись до него лишь визгливые возмущения Лулу: — Ты слишком низко себя ставишь, Бэзил! Мы уже говорили об этом. Ты — почти что принц…

Потом ноги сами принесли его на половину Денизы, в спальню. Он присел на парчовое покрывало, борясь с желанием откинуть его и зарыться лицом в простыни, сохранившие запах ее тела.

Удержала мысль о том, что по таким же шелковым простыням супруга сейчас катается с Аленом. Все, чтобы взбесить его, вывести из себя. Их игра, в которой побеждал тот, кто причинял больше боли и лучше прятал свою. Филип умел в ней выигрывать — но сейчас до него начинало доходить, что в любви есть победы, которые опаснее поражения. А правила иногда необходимо менять — без предупреждения.

Вот только хватит ли сил переломить себя? При мысли об Алене губы сами собой кривились в презрительной усмешке. Что за жалкое орудие мести!

Здесь, в спальне Денизы, его и нашел Амори.

— Мой лорд, она вернулась! Леди Дениза! — Паренек сиял, весь взбудораженный, довольный тем, что выполнил задание. Так, словно поймал вражеских разведчиков, участвуя в военной кампании, а не высмотрел неверную жену своего господина. — Я видел, как она выходит из паланкина! На улице темно, но это точно она. И ее служанка! Они подъехали к лестнице Принцесс.

Значит, все же соизволила вернуться домой. Тем лучше — во дворце даже стены следили за тобой всевидящим взглядом тети Вивианы.

Пока Филип, стоя перед зеркалом, в очередной раз доводил свой облик до совершенства, подобающего светскому человеку без единой заботы в целом свете, его не покидало ощущение, что он готовится к схватке. Впрочем, так оно и было.

Осень 663-го

Ночь умирала, полнясь отголосками прощальных клятв и признаний. Искренних и тех, что забывают на утро, но всегда — горячих и страстных.

Многие из них, тех юношей, что сейчас перешептывались с девицами под полной луной, скоро окажутся на поле боя, среди свиста пуль и грохота разрывающихся ядер — чтобы, возможно, уже не вернуться обратно. И Дениза догадывалась, что именно этой, последней ночью, кто-то из них добился от подружек большего, чем простой поцелуй.

Вот там, в тени кустов, на скамье устроилась Иветта. Рядом с нею, у ее ног — Адриан Девар, бедный дурачок. Дениза узнала его по светлым кудрям, ниспадавшим на плечи — самому красивому, что было в конопатом задохлике. Держа Иветту за руку, он вдохновенно уверял ее, что… Слов не разобрать, но Дениза выслушала за свою жизнь столько высокопарных комплиментов, что напрягать воображение не требовалось.

Что ж, задохлик сумел родиться первым сыном богатого отца — достижение, за которое можно простить любые недостатки, а Иветту считал ангелом небесным, столь же чистым, сколь и прекрасным. Состоятельный и глупый — то, что требуется от супруга такой, как Иветта. Счастья и любви!

Проходя по темным извилистым дорожкам дворцового сада, Дениза замечала и другие парочки, некоторые — в не столь невинных позах. Смутные силуэты во мраке, бледные тени. Негласный этикет велел не приглядываться — да и не тянуло.

Ей было одиноко — и не хотелось никого видеть. Даже промокшие от росы туфельки, и свежесть ночного воздуха (она не подумала взять накидку) не могли заставить ее вернуться к свету дворцовых залов и беспощадной реальности.

Один раз к ней подошел, приглашая пройтись, кто-то из соучеников Филипа — тех, кто не стоил того, чтобы помнить его имя. С завитыми локончиками и напряженной, фальшивой улыбкой. Дениза смерила его таким взглядом, без слов, что он пробормотал извинения и убежал, поджав хвост.

А она снова осталась тет-а-тет с ночью, лишившейся для Денизы былого очарования, — и своими мыслями.

Дениза думала о проклятом Грассе, который слишком легко отделался за то, что сделал с глупышкой Офелией. Об Офелии, запертой где-то в покоях дворца. О Филипе — последнее время ему было не до нее, и хотя она понимала причины, легче от этого не становилось. О Фрэнке — помнит ли он еще об их договоре? Или уже забыл, отвлекся на другую девушку, от которой меньше проблем. Для него так было бы лучше — но и эта мысль отнюдь не утешала.

Впереди замаячила темная фигура, и сердце на миг забилось быстрее. Но рост и несгибаемая осанка подсказали — это всего лишь Гидеон, про которого Филип говорил, что он словно маршальский жезл своего деда проглотил.

Вот о ком она совсем не думала! И все же Берот приближался, целеустремленно и неотвратимо. Разговора не избежать. В прошлую их встречу она любезничала с ним, вовсю строила глазки, поэтому придется что-то изобретать дабы отделаться от него — непростая задача, когда речь идет о человеке, не понимавшем намеков. И вот Гидеон перед нею, прямой, словно висельный столб. Подтянутый и серьезный, как обычно, несмотря на то, что сейчас от него попахивает вином.

— Дениза!.. Наконец-то. Я искал вас всю ночь, и не мог найти.

— Значит, не слишком старались, — пошутила она, и мысленно отругала себя. Ты снова это делаешь!

— Зачем вы так!.. — с искренней обидой отозвался он. И прибавил тише: — Мне очень нужно поговорить с вами.

— Что ж, говорите, — Вздохнув про себя, она продолжила идти, все еще невольно пытаясь ускользнуть от ухажера — но Гидеон, разумеется, следовал по пятам с неотвратимостью тени.

— Я хотел, чтобы вы узнали первой…

Интересно, Филип все так же стоит на крыльце, ожидая непонятно чего, или направился искать утешения в саду?

— У меня отличная новость.

По крайней мере с чертовой Эккер все кончено, он сам так сказал…

— Отец вызвал меня к себе и сообщил, что через три дня я вместе с небольшим отрядом отправлюсь в ставку лорда Томаса под Дреури. Я буду служить под началом нашего великого Лорда-Защитника! Должно быть, успею пролить вражескую кровь даже раньше Филипа. Бедняга, конечно, обзавидуется, но ничего, андаргийцев хватит на всех.

Зная Филипа, Дениза сильно сомневалась, что он переживает по этому поводу. Ей стало жаль Гидеона. Двое его старших братьев погибли в сражениях, сперва первый, через год — второй. Даже самому что ни на есть храбрецу на его месте наверняка было бы не по себе.

— Я уверена, что вы будете сражаться доблестно и с честью, — мягко произнесла она.

Дорожка привела их к оплетенной плющом беседке, укромно притаившейся в окружении высоких кустов. Внутрь Дениза заходить не стала — если они усядутся на скамью, этот разговор будет длиться бесконечно.