Чтение онлайн

Он почуял кровь.

Больше не скрываясь, Кевин побежал к крыльцу. Лужи взрывались под подметками сапог, по голенища замаранных городской грязью.

Он обрушил на дверь град ударов, для верности врезав пару раз ногой. — Открывайте! Именем закона.

Ответом стало бесконечное, вгонявшее в бешенство молчание. Куда могли деться эти ублюдки? Погода — срань божья. И где Пайл, будь он проклят? Небось надрался по самые брови, чертов пьянчужка, и дрыхнет где-то в углу, так крепко, что Алый человек, кто бы это ни был, мог бы перерезать жителей дома в соседней комнате, не потревожив его сна.

Кевин прислушался — только барабанная дробь капель по крыше… — Открывай немедля, сучья выблядь, пока я не выбил дверь! — рявкнул он наугад. — Я знаю, ты там.

— Кто там ходит?! — проскрипел из-за двери чей-то испуганный голос.

— Ищейка. Красный пес.

— Нашего Ищейку должны сменить только завтра.

Бесило, что приходится давать объяснения гражданской швали, переминаясь на пороге, как опоздавший ученик, но дверь выглядела солидно, и Кевин сделал последнюю попытку: — Я — Кевин Грасс, я уже был здесь у вас, с Филипом Картмором. Срочное дело.

Стукнул засов. В образовавшейся щели показались испуганный глаз и лезвие топорика, вздрагивавшего в неверной руке. — Приходите в дру…

Удар сапогом — и дверь отлетела назад, а с ней — обладатель глаза, получивший по лбу. Он только чудом не упал, и теперь стоял, покачиваясь, ошеломленный. Даже не попытался протестовать, когда Кевин забрал у него топорик.

Кевин узнал его — тот, с кривой шеей и дребезжащим смешком, что приходил опознавать Тристана. Жаннис. В холле он был один — хреновая охрана, как Кевин только что продемонстрировал. — Что… что… — Глазки плюгавого человечка выкатились от страха, но это мало о чем говорило. Лицо Кевина было не из тех, что хочешь увидеть на пороге своего дома в темный час, посреди бури. Да и в любое другое время.

— Я пришел осмотреть комнату скрипача. Где остальные?

— М-молятся, м-мой господин, где ж им еще… А я за сторожа.

— Разве сторожить должен не никчемный Ищейка, которого к вам приставили?

— Ээээ… этот ваш Боб Пайл любит выпить, господин Ищейка, прикурнул, да так, что и не добудишься… Может, вы потом как-нибудь к нам? Все же сегодня у нас праздник, священный день… — Человечек уже улыбался, весь такой дружелюбный. — На прощание уж я вам поднесу кружечку…

А вот это и впрямь подозрительно. Кевин разбил ему дверью лоб, сейчас обильно кровивший, да и вел себя, как последний грубиян. Это редко вызывало улыбки — разве что насквозь фальшивые, как у тех, кому есть что скрывать.

— Думаешь, я пришел сюда под ливнем, чтобы теперь уйти? — Его пальцы сомкнулись вокруг кривой шеи железным капканом. Человечек аж пискнул, вжав голову в плечи. — Веди меня туда. Сейчас же.

— Конечно, конечно, сей момент, зачем же так, господин Ищейка… — он еще что-то приговаривал, но Кевин не слушал этот скулеж, подталкивая его вперед.

На винтовой лестнице пришлось отпустить кривошеего и идти по пятам, помахивая топориком, на который тот то и дело косился — благо, изгиб шеи облегчал эту задачу.

А вот и второй этаж. Если бы Картмор, будь он трижды проклят, не отослал его на встречу с Гвен, Кевин уже знал бы планировку особняка и многие его тайны. Сейчас это стало важным, как никогда.

Потемки первой комнаты, большой и скудно обставленной, слегка разгонял огонь, трещавший в камине. Неразумная трата денег, странная, как весь этот дом, пустой, точно свежая могила. Впрочем, Кевину оно только на руку — сможет допросить кривошеего по-свойски, без свидетелей. Тот не смахивал на крепкий орешек, зубы не обломаешь. А коли понадобится, Кевин перебьет все кости в тщедушном тельце, наслаждаясь каждым моментом.

Он узнает правду сегодня — или никогда. После того, как Картмор услышит о его визите, Кевин больше не перешагнет порог Дома Алхимика.

На потолке, там, куда падали отсветы, угадывались извилистые жирные линии знаков слярве, о которых упоминал Фрэнк. Ползли по деревянным балкам, как черви-трупоеды, вздрагивая в неровном свете. А это, похоже, пентаграмма…

Проклятое место, помеченное тьмой. Теперь казалось — побывай он здесь в тот раз, понял бы все раньше.

— Ладно, двигай дальше, — велел Кевин Жаннису, придавая ускорение тычком. — Ост… — пискнул было человечек, но тут же прикусил язык.

Кевин шел чуть позади него через анфиладу сумрачных помещений, вдыхая запах старого дерева и затхлости, слушая, как где-то в переходах подвывает ветер.

В одной из комнат был накрыт стол. Еще догорали свечи в массивном канделябре, еда на столе казалась почти нетронутой. Пахло не свечным салом, а воском и ладаном, и еще чем-то неуловимо сладким.

— А это что?

— У нас был праздничный ужин, в честь дня Благоговения.

Кевин видел только две оловянные чаши, в одной вино осталось на дне, из другой — пролилось, впитавшись в сукно скатерти. И два табурета. Один стоял криво, словно кто-то уходил в спешке. Присутствие людей еще ощущалось за столом, как будто их призраки продолжали трапезу, невидимые глазу.

Ну, с этим он разберется позже.

Скоро они пришли в комнату Скрипача. Здесь было чисто и голо, почти как в каморке Кевина в Красном Доме. Но не совсем: на продавленной кровати лежала роскошная белая роза, чуть увядшая. Как умилительно! Слащавая чувствительность в бабском духе, наверняка дело рук Эллис.

В комнате продолжали поддерживать порядок, намытый пол блестел. И горела в головах ложа одинокая свеча.

Кевин поставил рядом с ней лампу, прихваченную раньше, и еще раз огляделся. Кровать и сундук, вот и вся мебель, копаться особенно не придется.

— Мы ничегошеньки не тронули, господин Ищейка, клянусь спасением души. Все его вещи на месте, хотя их и было всего ничего. Как только вы наконец, кхм, отдадите нам тело бедного Триса, мы отправим его нехитрые пожитки родным, вместе с гробом.

Сапоги Кевин заметил сразу. Они стояли у сундука, пара потрепанных сапог до колена. Пришлось отвернуться, чтобы скрыть блеск в глазах. Попались! У Кевина было хуже с арифметикой, чем у Филипа, но до двух он сосчитать мог.

Он снова поймал кровавый след, и теперь с него не сойдет. — Это сапоги Скрипача.

— Ну да, — кивнул Жаннис, нервно озираясь по сторонам, — всё на месте, как я вам и сказывал. Ему как будто не терпелось уйти отсюда.

— Волнуешься? — спросил Кевин, нависая над человечком, доходившим головой ему до плеч.

— Да как же, господин Ищейка. А вдруг он витает где-то тут, его дух? — Жаннис замер, прислушиваясь, и Кевин невольно последовал примеру. Вместо звуков скрипки до них долетел только неизбывный плач ветра, терзавшего кладку на крыше. — Как раз шесть дней прошло с тех пор, как Трис исчез из нашей жизни… Тут-то б ему и покинуть эту юдоль, но напоследок…