Чтение онлайн

Кевин плевать хотел на духов. — Его нашли в других сапогах. Третья пара была? — Будет смешно, коли дело, где намешалось все, от черной магии и предсказаний до людоедства, поможет раскрыть такая банальная вещь, как пара сапог.

— Откуда ж мне знать, господин Ищейка? — удивился Жаннис. — Это все, что оставалось в его комнате, зуб даю.

— Судя по книге расходов, которую мы забрали у него, не было. Это, должно быть, его старые сапоги, а там указано, что он купил еще одни, дорогие. Итого, две пары.

Жаннис пожал плечами.

— Только знаешь, что странно, — Кевин присобрался, как перед броском. — Меня сразу удивило, какими чистыми были сапоги на трупе, даже каблуки. Тогда я не придал этому значения, решил, что их вытер или убийца, или сам Тристан. Но ведь в те дни, когда он исчез, стояла отменно поганая погода — не как сейчас, но достаточно мерзкая, чтобы улицы превратились в сточные канавы. Видишь, на что похожи мои сапоги?..

Человечек покосился вниз, все еще не понимая. — Д-да, господин Ищейка.

— И вот сегодня я подумал — какого черта нищий музыкант, который вел учет каждому грошу, решил отправиться в дальний путь по лужам в таких дорогих сапогах, своей единственной приличной паре? Вы все подтвердили, что скрипач был в них, и Эллис, и ты с ее папашей.

— Н-не знаю, что и сказать, господин Ищейка.

Удачный ответ. Кевин предпочитал, когда жертва начинала подбирать объяснения, одновременно все больше путаясь в паутине собственной лжи. А ты только прислушивайся, пока не выдаст себя, сболтнув лишнее.

— Я тоже бывал когда-то в хороших домах. Богатые господа приезжали верхом или в экипаже, чтобы не запачкать обувь, а голодранцы вроде меня таскали ее с собой и переодевали перед входом, — Кевин до сих пор помнил, как прятал усмешку лакей, заставший его за этим занятием, и как чесались тогда кулаки.

— Мы могли перепутать… — проблеял Жаннис. — Ведь это же сапоги, кто смотрит на сапоги?..

— Я тоже так подумал. Решил, что Тристан поступил, как я, а в башню попал, когда уже переоделся. Но… Ты видишь мою проблему? У него имелось только две пары, и одна — передо мною. Что скажешь?

Человечек упрямо молчал — самое разумное в его положении, лишь пятился все дальше под наступом Кевина, бледный. Вместе с каплями крови по разбитому лбу струился пот.

— Ладно, допустим, что Тристан был настолько небрежен с вещами, хотя сапожки его в отличном состоянии. Но есть и другая странность… — Знать бы, это ничтожество готово обделаться из-за рассуждений Кевина, или потому просто, что трусливо, как заяц? — Вы сказали, что скрипач собирался на свидание к шести часам — и это подтвердилось. А еще вы сказали, что он вышел из дома около пяти — звучит разумно, час на дорогу. Вот только мы узнали, что свидание ему назначили на улице Ирисов. Это на другой стороне реки, далеко на окраине города. Я прошел туда самым коротким путем, прикинул, как быстро можно добраться, коли повезет поймать наемный экипаж. Дорога занимает часа два, не меньше!

Они уже вышли из комнаты скрипача в предыдущую, человечек — задом наперед. Свет едва попадал сюда сквозь щели в грубо забитых окнах, но кислый запах страха и хриплое дыхание Жанниса говорили Кевину больше, чем выражение его сморщенной физиономии.

— М-может б-б-быть, он н-н-напутал…

— Он сказал, что знал этот адрес… Вы напутали, Тристан напутал, все напутали… Я могу придумать сотню вариантов. Но зачем, когда есть простой ответ на все нестыковки. Тристан никуда не уходил. Он собирался, но не ушел, потому что вы убили его, прямо тут, в этом доме!

Разнаряженый скрипач махает друзьям на прощание, стоя у калитки… Картинка, нарисованная воображением и словами Эллис, растворилась, будто смытая ливнем.

— Н-но… б… — Жаннис захлебнулся икотой. Просипел едва слышно: — Но башня… Его нашли в башне.

— Ну да, вы одели его в самое лучшее и отнесли в башню. По подземному ходу.

— У нас нет никакого…

— Конечно, есть, мразь, — Кевин ударил кулаком по шкафу, смутной массой выступавшему из темноты. Дерево отозвалось дрожью. — Тот ход, по которому сбежал из дома ваш Алхимик. Не превратился же он в кота — сказочка для дураков! Там, под землей, он, небось, и чеканил свои монеты. А вы по этому ходу таскали трупы в подвал Башни.

Как обнаружил Фрэнк, в том подвале был лишь один выход — и две двери. — Простите великодушно, господин Ищейка, но вы, кажется, немного… — Шарахнувшись от его напора, Жаннис поднес палец к виску. — Немного…

Неужто посмеет закончить, подивился Кевин, но так и не узнал ответ, потому что Жаннис сорвался с места и побежал.

Он несся с прытью, удивительной для немолодого человека, только не по прямой, эдак странно виляя. Кевин летел следом, весь в азарте погони, а доски пола протестующе скрипели под сапогами, будто сам дом возмущался его вторжению.

Добычу Кевин настиг лишь в последнем зале. Жаннис завизжал, как резанный, стоило его коснуться. Кевин швырнул человечка в угол, где тот рухнул в путанице рук и ног, да так и остался лежать, тихо постанывая.

— Куда торопимся, мразь?

Жаннис дернулся было — но, застонав, тут же снова обмяк. — Просто вы меня напугали, г-господин Ищейка, только и всего.

— Именно это я и хотел сделать. Могла ли эта тварь ничего не знать? Нет, не могла. — Вы показали, будто видели, как уходит Тристан — ты, та баба, Познающий и его детки. Я знаю, что это вранье, а значит все вы — виновны. Кто-то отправится на плаху за это убийство, а сперва вам всем переломают кости, растянут сухожилия, вывернут суставы, поджарят и пустят кровь. Это твой последний шанс спастись, падаль. Просто признайся, от всего своего грязного сердца. Скажи, кто нанес смертельный удар, выдай всех, кто знал об убийстве, и я прослежу, чтобы к тебе отнеслись со снисхождением.

Он готов был пообещать ему сейчас все, что угодно, лишь бы признался, лишь бы дал что-то конкретное, что можно ткнуть Филипу под нос. Картмора не убедят разглагольствования Ищейки, только не сейчас, когда последний разум он потерял меж костлявых ног Эллис.

— Или ты признаешься, или я сейчас вырублю тебя и оттащу в Красный Дом, а там выбью правду, зуб за зубом, палец за пальцем, капля крови за каплей крови. — А вот это вряд ли. Не успеет эта мразь оказаться в подвале, как ее оттуда вызволит Филип. Надо добить его здесь. — Признайся прямо сейчас, кто убивал…

…И на дыбе ты будешь висеть с чистой совестью, мог бы он прибавить.

— Данеон? Брательник Эллис? Она сама?.. — Кевин почти дрожал от нетерпения, уже чувствуя, как смыкаются его зубы на чьей-то глотке. О, пусть это будет дочка Данеона! Какое лицо Филип скорчит!.. — Молчишь? Скажи тогда: с какой части тела мне начать?

Выразительно махнув топориком, он шагнул вперед. Человечек, содрогнулся и заверещал, сжавшись в комок на полу: — Нет, нет, нет! Подождите! Это… это все он, наш немой. Он чокнулся, да. Свихнулся уже давно, еще зимой, от голода. Убил Тристана, чтобы съесть его. Мы просто хотели его защитить… Спасти. Мы выдадим его вам, это все он!