Чтение онлайн

Филип предпочел бы получить непочтительный пинок, чем быть сожранным со всем уважением, но что-то подсказывало: пищу не спрашивают, хочет ли она лезть в котел.

— К тому же, — продолжал Данеон невозмутимо, — вы станете подношением Богам, а в жертву высшим силам надо приносить лишь самое лучшее, не так ли? Та девочка-вышивальщица, чистая и невинная, с ее мастерством, волшебные руки Тристана, пастырь с золотым сердцем и красноречивым языком, другие… Лучшие части мы всегда оставляем богам. Вы — человек многих достоинств, лорд Филип, но все же думаю, самое ценное в вас — это древняя кровь. Ваша драгоценная кровь, кровь сюляпаррских принцев, откроет, наконец, врата! Мой сын пошел выяснять, можно ли просто незаметно пролить ее на развалины башни — ведь это священное место ваши дружки разрушили… Хорошо хоть подземные ходы остались целы. У меня только одно маленькое сомнение… — Познающий нахмурился, — В книге сказано — последней жертвой должна стать хранма лахтис, драгоценная кровь, но лахтис может значить еще и родная… Как обычно со слярве, тут все в контексте… — Он замолк, потерявшись в лабиринте своих мыслей, как часто бывает с учеными людьми.

Мысли Филипа тоже метались по лабиринту страха, отчаяния и озарений. За каждым углом — ответ на вопрос. Нет только выхода…

— Так это значит что, — осознал он, — вы хотели меня убить с самого начала?! А это, — Филип злобно покосился на Эллис, задетый даже сейчас, на грани смерти, — все был жалкий спектакль?

Но разве может человеческое существо так притворяться?! Не первый раз в жизни, но, похоже, в последний, спрашивал он себя об этом. Ты слепец, Филип, слепец и дурак.

— Как ты можешь так говорить! — голос Эллис дрожал искренней обидой. — Да, в начале, действительно, мы старались познакомиться с тобой с тайной целью, но потом… — Ее пальцы взъерошили его кудри, как в старые добрые времена. — Разве могла я в тебя не влюбиться? Пришлось поменять план.

— Конечно, теперь, когда вы решили бросить мою дочь, мы возвращаемся к плану изначальному! — Данеон пожал плечами. — Уж не обессудьте. Признаться, я даже рад, что выйдет именно так, хотя не питаю к вам ни малейшей злобы. Но мне было бы еще больнее принести в жертву вашего брата. Он так напомнил мне вашу мать…

— Моего брата?! — Филип уже не знал, кто здесь сошел с ума. Может — он сам, а все это — причудливый кошмар его воспаленного разума.

Как же затекли руки…

— Ну да. Когда моя дочка увлеклась вами, пришлось искать другой источник священной крови. Лорд Бэзил приходил сюда по моему приглашению — вы его даже едва не узнали! — Данеон слегка усмехнулся. — Как странно — черты моей дорогой супруги мне все сложнее припомнить, а вот лицо леди Филиппы врезалось в память так, будто его выжгло там огнем!.. Когда я увидел вашего брата, то даже остолбенел от сходства. Я собирался назначить лорду Бэзилу встречу на сегодня, но когда узнал, что вы расстались с моей дочерью, необходимость в этом отпала. Ваше непостоянство в любви, несомненно, обидное для меня и моей Эллис, спасет вашего брата — разве это не утешительно осознавать?

— Филип не легкомысленный, — вступилась за него Эллис, коснувшись его плеча оберегающим жестом. — У него слишком много обязательств в этом мире, он не волен распоряжаться собой.

Защитница!.. Если б Дениза узнала, что вы задумали, она расправилась бы с тобой шпилькой от шляпы!

— Его связывают узы брака, и он не может противиться воле отца. Но, — Она нагнулась, и лицо, каждую черточку которого Филип изучил так хорошо, оказалось совсем рядом. — Когда я вкушу твою плоть, между нами установится вечная связь, истинный союз тела и духа. И там, где ты окажешься, в мире, где все просто и ясно, ничто не помешает нам быть вместе.

Этих обветренных губ касалась человечина, на эту нежную улыбку смотрели глаза Тристана, пока их не затянул смертный туман…

— Безумцы, неужто вы воображаете, что вам это сойдет с рук?! Я не уличный музыкант, после моего исчезновения поднимется настоящая буря! И потом, я сказал жене, что поехал к вам!

— Почему-то мне кажется, что вы лжете, мой лорд, — возразил Данеон. — Я вас не осуждаю — жить хочется каждому. Вы ведь всегда соблюдали меры предосторожности, приезжая сюда. Полагаю, для своего семейства вы и на этот раз придумали легенду, а телохранителей оставили где-то в таверне. Но если даже начнутся расспросы, мы скажем, что вы пробыли здесь недолго, а потом уехали. В дороге всякое может случиться, вы знаете сами… А от вашего коня мы избавимся.

То, что они собираются убить его Красотку, взбесило Филипа не на шутку.

— Впрочем, я надеюсь, что после этой, последней, жертвы, — продолжал Познающий, — долго лгать и притворяться не придется. Темные божества снова будут к нам благосклонны, как сказано в книге, а мы станем их любимыми слугами. И никому из нас не надо будет бояться и прятаться, больше никогда.

— Что еще за книга? — спросил Филип, которому, как никогда в жизни, было плевать на все книги мира. Пусть говорит, говорит как можно дольше…

Познающий, кажется, обрадовался вопросу, сделал знак рукой — сейчас, мол. Отошел, а когда вернулся, с благоговением прижимал к груди толстый фолиант, нежно поглаживая темную тисненую кожу переплета. — Вот оно, мое сокровище. Книга из дворцовой библиотеки, самый полный сборник сохранившихся записей великого Миррдина Тифарского, Ведающего, непревзойденного мастера Темного Искусства. Кладезь мудрости и тайного знания. Награда за долгую верную службу, которую, признаюсь, я вручил себе сам.

— То есть, попросту украли, — заключил Филип.

— Я более чем заслужил ее, после того, как ваш папочка выгнал меня пинком под зад, это после многих лет безупречного служения! — Маска рассеянного ученого соскользнула, из-под нее полыхнуло злобой. — Сослал в провинцию, считать комаров, без всякой моей вины!..

А у Данеона, оказывается, свои счеты с семейством Картмор. Это многое объясняло.

— …Миррдин был среди первых, кто открыл врата, и он записал, как. Тогда я рассуждал, что лучше его трудам оказаться в руках человека науки, чем без толку покрываться пылью на полках. Смешно теперь вспомнить, ведь…

— Отец, — оборвала его Эллис с болезненным вздохом, — неужели это так важно сейчас? — Все это время она стояла, понурив голову, и мучительное колебание, искажавшее ее черты, вселяло в Филипа смутные надежды.

— Да, ты права, душа моя, — согласился Данеон. — Прошлое есть прошлое, пора двигаться дальше.

Неужели уже все? Нет, не может быть! Пульс зачастил, горло сдавили липкие пальцы страха. Филип крутил головой, следя за мельчайшим движением их обоих, настороженный — и совершенно беспомощный. Когда Эллис сделала резкий жест, он судорожно втянул воздух.

— Все произойдет быстро, мой лорд, — Данеон ободряюще кивнул, снова обретя благодушие. — Вы едва успеете почувствовать боль.

— Одно мгновение невыносимой боли должно казаться вечностью, — процедил Филип, с удовлетворением заметив, что Эллис вздрогнула, как от удара.

Отлично! Мучайся, сука. Сейчас он ненавидел ее всей душой. Еще одно предательство! Уж на сей-то раз он его не заслужил. Людей, которые были ему дороже всего на свете, он третировал, как избалованный мальчишка, а с этой сдувал пылинки, играя в доброту и великодушие.