Чтение онлайн

— Вы задаете очень правильные вопросы, — одобрил Велин, улыбаясь, как снисходительный учитель, чей ученик только что разобрал самостоятельно первый простенький пример из учебника. — Сами видите — заговорщики действовали в рамках той же парадигмы, что и людоеды, но по-другому. Злосчастный Данеон так и сказал лорду Филипу — "мы выполняем схему попроще". Жаль, что лорд Филип не запомнил дословно всю беседу, что, разумеется, более чем простительно в тех обстоятельствах. Значит, заговорщики выполняют схему сложную, — Познающий взволнованно постучал по столу здоровой рукой, заставив подпрыгнуть бумажки. — Я с самого начала не сомневался, что ни даты, ни места, где свершались преступления, не могли быть выбраны случайно. Что, взятые вместе, они как бы составляют послание для темных сил, а когда оно будет дописано… Но будем надеяться, что теперь уже это не произойдет!

— Ну да, — кивнул Кевин. — Последовательность чисел, то есть дат, подобрана по определенному принципу. Вопрос в том, по какому…

— И какие числа у нас имеются?.. — спросил Велин, как будто делая подсказку. — Я говорю про магические дни.

— Первое, третье, и… выходит, десятое. Так как пятнадцатое число одиннадцатого месяца — это десятый магический день года. А что, вам это о чем-то говорит?

Ученый вздохнул и с сожалением пожал плечами. — Увы, расчеты никогда не были моим сильным местом.

— Моим тоже, — согласился Кевин. — Вот Фи… Математика, да еще верховая езда, единственные предметы, в которых меня опережал лорд Картмор.

— Наверняка из-за этого мы не замечаем какие-то простейшие вещи. Но я надеюсь, что книга нам поможет. Вы тоже обратили внимание на эту страницу? — Сухой палец ученого, весь в засохших чернилах, указал на раскрытый разворот.

— Да, меня привлек знак маэль.

— И меня. А кроме того, вот эти цифры под ним — шесть, шесть и шесть.

— Ну, еще бы. Число Конца Времен, которое кровавыми письменами проступит из земли перед тем, как начнется Последняя Битва.

Его упоминал святой Йоха Безумный, предсказавший, столетия назад, каким будет конец света. С его пророчествами, занимавшими в Священной Книге отдельный раздел, знаком был любой мало-мальски образованный последователь истинной веры, и все, от пастырей до чокнутых уличных прорицателей, пользовались живописными образами оттуда, когда хотели припугнуть свою паству. Иные еретики, правда, называли Книгу Йохи бредом, своим происхождением обязанным чликийским грибам, которыми, как поговаривали, злоупотреблял пророк.

Велин медленно покачал головой. — Хм, если речь идет о шестьсот шестидесяти шести, то да. Но в другой, более ранней, схеме тоже присутствуют три шестерки, только записаны они как "шесть умножить на шесть умножить на шесть". Вот и думай, что имелось в виду здесь.

Кевин пожал плечами, чувствуя, что нить разговора от него ускользает. — А это не все равно?

— О нет, что вы, разница большая, — Ученый снова уставился перед собой невидящим взглядом, и было почти слышно, как бегают, налетая друг на друга, мысли в его голове. — Впрочем, я уже не знаю, что важно, а что нет, что имеет отношение к нашему делу, а что нет. Те, кто писал эту книгу, выражаются полунамеками, загадками, которые явно должны были быть понятны посвященным, а меня просто сводят с ума иногда! С горя я даже, можете себе такое представить, ударился в поэзию. Это я-то, в котором поэтического не больше, чем в этом табурете — даже меньше, ведь на табурет могло бы присесть очаровательное создание. — Велин пожевал губы, что-то прикидывая. — Говорите, вы уезжаете из города навсегда?.. Жаль, право, очень жаль. Но тогда я, наверное, могу поделиться с вами плодами моего вдохновения — ведь после этого мне недолго придется смотреть вам в глаза, — Он хихикнул.

Кевин только пожал плечами.

Велин повернулся к книге. — Видите ли, не знаю, заметили ли вы, но текст на этой странице рифмуется, это стихи. И на слярве они звучат очень изящно. Если дословно, я перевожу их вот так, — Он продекламировал по памяти, не подглядывая в текст: — Шесть — совершенное число, шесть — превыше восьми. Треугольник порождает квадрат, а квадрат порождает треугольник. Нарисуй треугольник, чтобы породить квадрат, но лучше — нарисовать квадрат, чтобы породить треугольник, и тогда, истинно говорю, ты наверняка зажжешь обратное солнце.

Кевин, уже давно тонувший в словах, теперь, кажется, захлебнулся окончательно.

А ученый продолжал: — И вот вбилась мне в голову фантазия переложить стихи стихами. Конечно, у меня-то оно вышло… кхм, вот: Начерти треугольник, квадрат составляя, Но вернее — наоборот; Начерти квадрат, треугольник рождая, И обратное солнце в небесах расцветет.

— По-моему, нормально, — решил Кевин. Хотя бы короче… — Но все равно ни черта не понятно.

— Вы мне говорите!.. — Велин почесал затылок. — У меня перед глазами целыми днями так и вертятся шестерки, треугольники и квадраты.

— И что еще за "обратное солнце"?

— О, это выражение мне знакомо, уже встречалось в материалах, которые я изучал. "Солнце наоборот", звезда, которая не излучает, а поглощает свет, светит тьмой, так сказать. Есть также мнение, что речь идет о дыре в пространстве, вратах в иной мир. Вратах, через которые придет тьма.

Кевин живо представил себе на миг извращенное подобие солнца, с темными щупальцами вместо лучей, вообразил, как мир растворяется, исчезает, пожираемый тьмой — и почувствовал, как на душу опускается глубокий покой. Разве это было бы не прекрасно?.. — Так значит, вот что нас ждет… — пробормотал он.

— Но ведь заговор разоблачен! — живо вставил Велин. — Или вы в это не верите? Вас что-то смущает?

Кевин ответил не сразу. Не так просто было выразить смутные сомнения и предчувствия, блуждавшие в его сознании, говорившие, что эта история еще не закончилась. — Правда в том, что мы понятия не имеем, всех ли сообщников лорда Веррета схватили. Быть может, кто-то — самый ловкий и самый опасный — по-прежнему на свободе, готовится довести план до конца. К тому же, если андаргийские хозяева Веррета знали, чего он пытался добиться, то могут теперь взяться за это сами. Когда-то вы предполагали, я помню, что заговорщики лишь выполняют указания андаргийцев… Хотя в это мне верится с трудом. Есть в этой истории что-то очень сюляпаррское — ритуалы Ведающих, слярве… К тому же, правители Андарги — фанатики, а этот кощунственный ритуал — чистое богохульство.

— Я согласен с вами, теперь я тоже думаю, что лорд Веррет нашел подобную книгу где-нибудь в семейных архивах — ведь он был из Древнего рода — и разработал этот план вместе с другими предателями из местной аристократии. Но вот что касается андаргийцев, боюсь, когда речь идет об интересах Святой Церкви, они способны найти хитроумное оправдание самым невероятным и гнусным поступкам — ведь их освещает святая цель. Сознаюсь, я несколько предубежден против них — и все же мне так кажется.

— А вы часто сталкивались с андаргийцами? — спросил Кевин. Ничего поразительного тут не было — ученые нередко путешествовали из страны в страну.

— Сталкивался, как не сталкиваться. Или вы думали, что я родился таким? — Усмехнувшись с полным добродушием, Велин пошевелил, как мог, иссохшейся рукой, поболтал ногами, одна из которых казалась короче другой. — Хочу уточнить, что когда я говорю, что имею что-то против андаргийцев, я не имею в виду простой народ — он везде более-менее одинаков. А вот те, кто этим народом управляет… Когда в страну пришли войска Мадока Лийского, мы жили в тихом местечке под Твердом, я там занимался научными изысканиями и понемногу — лечением. Мы — это я и Кара, моя помощница, воспитанница, можно сказать. Я забрал ее у родственников, у которых она жила почти как какая-то собачка, спала в хлеву. Хорошая девочка, только серьезно болела в детстве, и так и осталась совсем, так сказать, простодушной. Мои указания, впрочем, понимала почти с полуслова. И еще была у нее вроде как способность… Тогда я в такое не верил, а теперь — даже и не знаю. Когда к нам приходил больной, можно было сразу сказать, сможем ли мы ему помочь. Если Кара становилась весела, это значило, что все будет хорошо, если начинала грустить, то нет. А еще иногда она кричала по ночам — ей все снилось, что ей нечем дышать… Мне тогда приходилось будить ее и долго успокаивать, — Велин заморгал, пробуждаясь от воспоминаний, посмотрел на Кевина. — Я вас не слишком утомил своей болтовней?