Блаженны алчущие
Шрифт:
Дениза упрямо покачала головой — и опустила ее. — А если несчастье произойдет с Офелией, это будет моя вина.
— Ну что вы… — растерялся Фрэнк. — Почему вы так говорите?
— Потому что я носила ей эти романчики, где героини вечно убегают из дома с возлюбленными, я учила ее обманывать родителей, словно это такая забавная игра. Я желала лишь, чтобы у нее был кусочек свободы!.. Что-то, кроме поучений и запретов непреклонной матери. Мне и в голову не могло прийти, что Офелия решится на такое, такое… — лицо Денизы скрывала тень от широкополой шляпы, но голос выдавал ее отчаяние и боль.
— Разумеется, вы не могли такого подумать! — Невыносимо хотелось привлечь ее к себе, обнять, успокоить… и Фрэнк в очередной раз поддался искушению. Шляпа полетела на землю, головка Денизы легла на его плечо, и он вновь вдыхал аромат ее волос.
— С ней случилось что-то ужасное, — пробормотала девушка, вздрагивая.
Фрэнк осторожно погладил ее по спине, подавляя желание покрепче сжать Денизу в объятиях. — А я думаю, что ее уже нашли, просто мы об этом не узнаем, пока не вернемся назад. Если ж нет, обещаю, я снова отправлюсь на поиски, и буду искать всю ночь.
Дениза отстранилась, и он уловил в ее глазах знакомый решительный блеск. — Я не могу успокоиться, пока ее жизнь под угрозой. Я понимаю, чего вы опасаетесь, я тоже боюсь, но… Офелия — совершенный ребенок, ее держали вдали от мира, и она не имеет о нем ни малейшего представления. Она в куда большей опасности, чем мы с вами. Еще полчаса, хорошо? Дойдем до границы с Тьмутенью и пойдем назад, ко дворцу, а потом походим вокруг площади Принцев.
Фрэнк кивнул, вздохнув про себя с облегчением. Главное, что она согласилась вернуться.
Он взял девушку под локоть, положив другую руку на навершие меча, и они двинулись дальше по улице, которая, слава Богам, оставалась безлюдной. — Нам далеко до этой, как ее, Тьмутени?
— Да нет, это уже через…
Он поднял палец в воздух, призывая к молчанию. Где-то вдалеке раздавались звуки схватки — лязг металла, крики, приглушенные расстоянием.
Дениза тоже услышала их и замерла, прислушиваясь.
— Мы должны узнать, что там происходит! — воскликнула она через пару мгновений, как раз когда он сказал: — Нам надо уходить!
Еще сочтет его трусом, убегающим при первом признаке опасности…
— Ладно, но вы идете за мной и во всем меня слушаетесь, — твердо произнес Фрэнк, понимая, что надежда на это весьма призрачна.
Поворот, еще поворот… Свет луны на крышах… Дениза бежала рядом, не отставая. Какая же она все-таки смелая, восхитился он не в первый раз. Слишком смелая…
Вскоре начало казаться, что они безнадежно запутались в городском лабиринте. И только звон оружия, становившийся все громче, говорил, что направление — верное.
В очередной раз завернув за угол, Фрэнк резко остановился. Улица вывела их к берегу, где шла настоящая схватка. Он едва успел перехватить Денизу и прижать к стене, укрывая их обоих в тени. Теперь можно было приглядеться…
Дениза вдруг дернулась в его руках. — Филип!
Фрэнку понадобилась пара мгновений, чтобы понять: человек, теснивший двоих противников сразу, — ни кто иной, как Кевин Грасс. Ярость, с какой он сражался, заставляла негодяев отступать, не оставляя им шанса на контратаку. Здесь, на темном пустыре, в движениях Грасса появились красота и грация, которых ему недоставало в бальном зале. Грация дикого зверя, красота хищника, расправляющегося с добычей.
Неподалеку дрался Филип. Правую руку он прижимал к боку, но левой орудовал споро, удерживая на расстоянии противника, здоровенного громилу, действовавшего мечом и кинжалом.
— Он ранен… — Дениза вырвалась и встала рядом с Фрэнком, не заботясь о том, что лунный свет ярко освещает ее фигуру. Как завороженная, смотрела она на Филипа, который из последних сил боролся за жизнь.
Фрэнк схватил ее за локоть и бесцеремонно оттащил назад. — Стойте здесь и не выходите. Я иду к ним.
Она кивнула, без слов протягивая пистоль, который взяла с собой. Ему он пригодится больше.
Пистоль Денизы в одной руке, в другой — меч, Фрэнк побежал вперед, надеясь, что элемент неожиданности сыграет в его пользу. Кому прийти на помощь — вот вопрос. Грасс не мог долго держать столь бешеный ритм, а Филип ранен…
Фрэнк был уже совсем близко, когда Грасс мощным ударом отбросил одного из противников назад, и прыгнул, метя кинжалом в грудь второму. Отличный прыжок, удар, что почти попал в цель, вспоров плечо врага, — и грозил стать последним. Словно из ниоткуда возник третий головорез, вскидывая клинок за спиной Грасса.
Фрэнк выстрелил, почти не целясь.
Грохот едва не оглушил его самого, а когда дым рассеялся, он понял, что промазал. Хорошо еще, что в Кевина не попал — мог ведь.
И Грасс, и его соперники обернулись одновременно, застигнутые врасплох внезапным вмешательством. Потом тот из незнакомцев, что был покоренастее и пониже, рванул к Фрэнку.
На миг, показавшийся вечностью, Фрэнка захлестнул страх, такой, от какого внутренности сжимаются в тугой комок и дрожат колени. А потом он уронил ставший бесполезным пистоль и взмахнул мечом, блокируя удар.
В Академии его бы не похвалили — надо отводить удары, а не ставить жесткий блок, как мальчишка, дерущийся на палках. Но главное, он был все еще жив.
Шли мгновенья, звенели мечи, его клинок, короткий и прямой, против чуть более длинного, в зазубринах, меча соперника, а Фрэнк оставался на ногах, себе на удивление. Было уже не до страха, хотя Фрэнк и успел понять: его противник — сильнее. Хорошо хоть, схватка неплохо того вымотала: по низкому лбу тек пот, мужчина тяжело дышал. Он был немолод — виски осветлила седина.
Что ж, будь что будет. Главное, теперь Филип и Кевин справятся.
В пылу битвы ему почудилось, что рядом, на краю зрения, метнулась тонкая тень.
— Филип! — отчаянный женский вопль прорезал воздух совсем вблизи. — Филип!
Следом вскрикнул Грасс, в коротком возгласе — ярость и страх.
Нет, это не может быть она! Дениза за углом, в безопасности!
Но когда Фрэнк посмотрел туда, где только что сражался Филип, сердце его упало на камни мостовой и дальше, в темную бездну.