Чтение онлайн

— И что с ними сталось?

Грасс пожал плечами. — Говорят, однажды они просто… исчезли. А почему — есть две версии, выбирайте на свой вкус. По одной, разбежались, когда в нашей стране начали зверствовать андаргийские Овчарки. Не стали дожидаться, пока их отправят на костер. А по другой… По другой, заглянуть в будущее им все же удалось. И там они увидели, что близится день Последней битвы, прозрели тьму, что опустится на землю, и ужасы, что придут с нею. И не выдумали ничего лучше, придурки, как уйти жить под поверхность, в темные туннели, что извиваются под городом. А чтобы не было соблазна вернуться к свету — выкололи себе глаза.

— Неужто это может быть правдой?

— Вы меня спрашиваете? — Грасс пожал плечами. — Считайте, как хотите.

Верить, что где-то там внизу, в кромешном мраке, ползают слепцы, ощупывая чуткими пальцами стены туннелей, было куда интереснее. Но — сложнее. Разве кто-то согласился бы добровольно не видеть больше голубого неба и лучей солнца? Того самого солнца, что восходило на эмблеме братства. Или — опускалось?

— Коли передумали разминаться — так и скажите, — цепочку мыслей разрубил презрительный голос Кевина.

— Вот еще! — возмутился Фрэнк. — Я тоже хочу узнать, на что способен после того, как два года покрывался ржавчиной в Скардаг.

Он только потянулся за оружием, а Грасс уже доставал свое.

Меч Кевина скользнул из ножен с мягким шелестом, и Фрэнк узнал блеск красноватой стали, волнистый ее узор, форму клинка — как язык пламени. Подарок Филипа — значит, Кевин от него не избавился.

С бастардом Кевина его короткому палашу было не сравниться. Впрочем, Фрэнк не переживал по этому поводу, зная: вооруженный полуторником, пикой или осколком бутыли, Грасс мог расправиться с ним без особых усилий.

Первый рубящий удар едва не выбил меч из рук Фрэнка. Он остановил второй, нацеленный ему в ногу. Блокировал третий — неуклюже, лезвием, и на остром крае появилась зарубка, а руку, от пальцев до плеча, пронзила боль. Потом потерял ударам счет.

Атаки Кевина были так разнообразны, словно он решил разыграть с Фрэнком весь знаменитый трактат мастера Фервила. Фрэнк понимал — Грасс хочет узнать, на что сейчас способен старый знакомый, его сильные и слабые места.

Что ж, Кевина ждало разочарование. Фрэнк потерял форму в тюрьме, и вышел из нее бойцем еще более слабым, чем был. Разминка только началась, а он перестал чувствовать руки, плечи немели.

Грасс же вырос. Он стал еще сильнее — лишь стальные мускулы могли бить с такой мощью; к звериной ярости прибавилась звериная ловкость. Хотя противник атаковал далеко не в полную силу, Фрэнк мог лишь отступать и отступать под градом ударов.

Так продолжать не имело смысла. Было ясно, чьи силы иссякнут первыми. Поэтому, когда в защите Грасса ему почудилась брешь, Фрэнк провел отчаянную атаку.

…Как удачно, думал он, лежа в жидкой грязи и глядя на острие меча, направленное ему в глаза. Как удачно, что утренний дождь размягчил почву.

Он все еще видел медную вспышку лезвия, летевшего к его плечу.

— Я мог вас прирезать, знаете ли, — укорил Кевин. — Доказывай потом поди, что случайно. Вы ведь понимаете, что деретесь так, что не убить вас ненароком — задача чертовски сложная?

Фрэнк вздохнул. — Прошу прощения.

— Вам подыхать, — Кевин протянул руку, которую он с благодарностью принял. Одним рывком Грасс почти вздернул его на ноги. А потом разжал пальцы, и Фрэнк шлепнулся назад, в ледяную жижу.

Он сел в грязи, готовясь сказать Кевину пару ласковых, но тут Грасс рассмеялся, и в его смехе звучало искреннее веселье. Смеющийся Кевин Грасс — зрелище столь удивительное, что Фрэнк даже позабыл о злости, и улыбнулся в ответ.

Кевин тут же помрачнел снова. — Отличный командир у нас будет, — процедил он сквозь сжатые зубы. — Города не знает — не местные мы, драться не умеет. И так наивен, что любой уличный пройдоха острижет его, как овцу.

Фрэнку, насквозь мокрому, неуклюже поднимавшемуся на четвереньки, было сложно что-то на это возразить. — Я могу понять твои чувства.

— Да мне-то что, — недобро усмехнулся Грасс. — Буду с интересом наблюдать за этим фарсом.

Фрэнк распрямился, выжал из волос и одежды излишки грязи. Снял плащ с сучка, на который его повесил. И только потом сообразил, что забыл в луже меч. Нагибаться за ним под едким взглядом Грасса было не слишком-то приятно. — Знаешь, для начала я попробую побыть в шкуре простого Ищейки, — решил он. — Это все же не армия, мы можем создавать собственные правила. И я вполне могу послужить "рядовым".

— Роули не согласится.

— Ну, хотя бы совсем недолго. А ты, может быть, согласишься давать мне уроки искусства владеть мечом. Надеюсь, ежедневные занятия пойдут мне на пользу, и у Ищеек будет командир, который хотя бы умеет ловко приземляться при падении.

Кевин пожал плечами. — Как пожелаете, мой лорд. Коли вам угодно, чтобы вас каждое утро избивали до полусмерти, мое дело — повиноваться. А теперь идемте — я представлю вам ваших доблестных подчиненных.

Он решительно двинулся назад, и Фрэнк поспешил следом. Холодная влага ползла по спине и ниже, усталые ноги скользили на влажной почве, и он ощущал себя кем угодно, только не бравым командиром Красных Псов. Ну, ничего, сказал он себе. Не все сразу.

Рядом промелькнула черная тень. Стоило Грассу приоткрыть дверь, за которой гудели грубые мужские голоса, как в щель протиснулась псина. Кевин выругался, но было поздно. В просторный зал они вошли вслед за собакой.

Внутри пахло дымом и едой, воздух полнился хрустом и чавканьем. Стучали о дерево бокалы, вторя веселой болтовне, взрывы хохота заставляли дрожать свечи в канделябрах.

Фрэнк помедлил у порога, чувствуя, что слегка робеет перед этим шумным скопищем. Как он может приказывать людям вроде Грасса? Он разочарует их так же, как и Кевина.

А тот уже устремился к длинному столу, за которым пировали его товарищи. Фрэнк последовал со вздохом — не стоять же у двери.

Там, где проходил Грасс, замолкал смех. Его провожали недобрыми вглядами.

— Это — Рок Бордэн, — Кевин ткнул пальцем в того хромого мужчину, что первым вызвался служить палачом. — Много лет прослужил в нашей победоносной армии. Прилично владеет мечом. От него был бы толк, не будь он калекой.

Фрэнк поморщился от резких слов, но ветеран коли и слышал, то виду не подал. Молчаливый, сидел он меж веселых товарищей, словно прислушиваясь к гулу битв, в которых когда-то рубился.

— Конечно, вы обратили внимание и на нашего врачевателя, Жасона Стрэтнема…

Хирург повернул голову, пронзив Грасса подозрительным взглядом, острым как скальпель. Вблизи были заметны пятна и подтеки на мантии, квадратный воротничок весь обтрепался, из белого став светло-серым.

— …Стрэтнем служил военным хирургом. Позвать его в отряд — лучшая из идей Кэпа. Только подумать, жизни скольких солдат он спас этим мудрым решением!

Хирург зашипел, как змея, и отвернулся, скорчив презрительную гримасу.