Чтение онлайн

Фрэнк осторожно приподнял его голову. — Послушай, твою дочь никто не обидит. Я не допущу этого.

Зрачки дрогнули, взгляд сфокусировался на Фрэнке, стал осмысленным.

— Эти люди просто пугали тебя, чтобы ты сказал правду. Никаких слухов никто пускать не будет. А я даю слово дворянина, что постараюсь разыскать твою дочь, и найду для нее безопасное место. Вы с ней вдвоем жили?
–

Фрэнк не знал, как заставить Зайца поверить одному из своих мучителей. Все клятвы казались пустыми ему самому. Кто же верит палачам?

Но Заяц начинал понимать, что ему говорят, и на измученном лице его недоверие боролось с надеждой.

Фрэнк повторил: — Меня зовут Фрэнк Делион, я дворянин, и даю тебе слово чести. Тебе я помочь не могу — тебя казнят за твои преступления, но я постараюсь защитить твою дочь. Вы знаете, где она сейчас? — он повернулся к Старику.

Тот угрюмо кивнул. — Ежели не сбежала куда.

Заяц с трудом сглотнул и что-то прохрипел. Фрэнк снова помог ему напиться.

— Поклянитесь своей могилой, — выдавил из себя бедняга, как только смог говорить. Он пытался верить — а что еще ему оставалось?

— Ты смеешь сомневаться в словах Его милости?! — Старик шагнул вперед, грозный.

— Скажите: клянусь моей могилой, — повторил Заяц упрямо.

— Клянусь моей могилой.

Несколько минут Заяц только шумно дышал. Фрэнк старался не шевелиться, чтобы не причинять ему боль. Только сейчас он начал ощущать влагу, просочившуюся снизу сквозь штанины, грубые камни под коленями.

Когда Заяц попытался сесть, он помог ему, разрезал кинжалом путы. Это измученное тело ни для кого не представляло опасности. Поддержал за плечи, чтобы опять не свалился.

А потом Заяц заговорил. Быстро, захлебываясь, словно боялся опоздать. Признаваясь в новых злодействах, засыпая их именами и кличками, названиями мест и улиц.

— Но чтоб мне провалиться, — добавил в конце, не сводя отчаянного взгляда с Фрэнка, — чтобы мне провалиться, мой господин, ежели знаю, кто зажарил Барта. Уж я бы сказал, мой господин, вам врать не буду, пусть меня заберет Тьмутень. — Вновь он мучительно наморщился, припоминая. — Даже не знаю, с кем он ссору мог водить. Хотя злой он был, бешеный…

Старик коснулся его плеча, и Фрэнка едва не передернуло. — Спросите его, Вашмилсть. Может, Нечестивец боялся кого?

Заяц услышал. — Да никого он не боялся… Его боялись! — Веки опять опускались — вот-вот потеряет сознание. — Я его когда последний раз видал, довольный был… Говорит, новую работенку в Лисе предложили, и заплатят хорошо… А тебя, говорит, не возьму, не мечтай… Больше ничего не знаю. Пусть черви выедят мне глаза, коли совру.

Скоро они это сделают, с грустью подумал Фрэнк.

— Кто предложил?! — потребовал ответа Старик.

— Чужеземец, говорил, вроде… — Видно, чувствуя приближение беспамятства, Заяц застонал: — Я все рассказал, вы обещали…

— Обещал и сделаю. Твоя дочь могла куда-нибудь уйти?

— Да там она, там. Куда ей… — Из последних сил он попытался поцеловать руку Фрэнка, с губ слетали обрывки благодарственных слов.

Фрэнк не думал, что это возможно, но на душе стало еще более мерзко. А потом голова Зайца закатилась на бок. Фрэнку даже показалось на миг, что он умер — но нет, тощие ребра еще вздымались. Боги не были милосердны.

Фрэнк поднялся на ноги, чувствуя себя бесконечно усталым. Повернулся к Старику. — Не мучайте его больше. — Ему пришлось напомнить себе, что этот грубый человек — ровня ему по чину, и добавить: — Это моя просьба.

Брылястое лицо седоусого скривилось от недовольства, но потом к Ищейке вернулось прежнее благодушие. — Как скажете, м'лорд. Из-за такого вот не поссоримся. Мы позаботимся, чтобы он тут раньше времени не сдох, не извольте беспокоиться. Я ж говорю, тут надобна привычка, — добавил он снисходительно. — Внутрях все закалить, так сказать. Потом оно легче пойдет.

Больше никогда. Фрэнк развернулся и бросился прочь.

II.

Фрэнк летел, не шел, по лестнице. Вырвавшись на свободу, согнулся, глотая воздух, — он задыхался.

Чей-то взгляд жег ему спину. Кевин. Прислонился к стене с видом столь же самодовольным, как недавно в зале.

Ярость, какую Фрэнк испытывал лишь раз или два в жизни, швырнула его к Грассу. Рука сама легла на навершие меча. — Понравилось? Интересно? Вы быстро войдете во вкус, — Кевин отлепился от стены, лениво потянулся.

Фрэнк ударил его в челюсть, туда, где змейкой белел шрам, и с удовлетворением увидел, как голова Грасса мотнулась назад. А потом тот сплюнул кровь и улыбнулся.

Фрэнк ждал ответного удара, но не сумел ни избежать его, ни подготовиться. Боль вспыхнула под ребрами, согнула пополам, разлилась огнем по легким и животу. Он глотал воздух открытым ртом, но не мог сделать ни вздоха.

Он был совершенно беспомощен, когда Кевин сбил его с ног подсечкой.

— Болван, чем, ты думал, мы тут занимаемся?

Фрэнк кое-как вскарабкался на четвереньки, пытаясь дышать сквозь боль. Грасс неспешно прохаживался вокруг, словно выбирая, куда ударить.

— Ездим на белых конях спасать принцесс? Еще не наспасался? — Каблук потертого сапога прижал руку Фрэнка к полу. — Может, пара сломанных пальцев поможет тебе… вам спуститься с небес в сей грешный мир?

Фрэнк прикусил язык, чтобы не вскрикнуть. Пульсирующая боль все длилась, а потом его противник убрал ногу.

Фрэнк поспешно прижал руки к телу, потер ноющую кисть. Боль прояснила голову, и сейчас, глядя на Кевина снизу вверх в ожидании нового удара, он оценил юмористическую сторону ситуации. — Ты знаешь, который раз за наше недолгое знакомство сбиваешь меня с ног?

Живот еще дико болел, его мутило, зато перед глазами больше не стояло окровавленное лицо Зайца.

— Третий, — ответил Кевин, скривившись.

— Четвертый, Грасс, четвертый. У нас это уже традиция.

— И у вас все не хватит ума понять, что лучше держаться от меня подальше, — Кевин смотрел на него сверху вниз, уперев руки в боки. В чуть раскосых серых глазах отражалось бесконечное презрение. — Я-то думал, вы будете благодарны за урок. Нет, я, конечно, понимаю, такими мерзостями будем заниматься мы, ваши подручные. А все же иногда неплохо знать, что творится в собственном подвале.