Чтение онлайн

Воспоминания всегда очень тяжёлый груз, особенно осколочные. Я бережно принял инструмент из рук Ноэля, и не особенно задумываясь над тем, что делать дальше, поднёс флейту к губам. До сих пор жалею, что в этой жизни мне не даётся ни музыка, ни поэзия, это два самых волшебных дара из тех, что были отданы живым. Мелодия родилась сама собой, казалось даже без моего участия, но всё же я принимал участие в творческом процессе, меня охватил сладостный экстаз, все тревоги куда-то улетучились, ко мне вернулось чувство детского восторга и восхищения. Все эти чувства закружили меня в хороводе, и я полностью потерял счёт времени, я играл одну мелодию за другой, что-то мешало мне остановиться. А потом меня резко отпустило. Я с трудом открыл глаза и оторвавшись от флейты с блаженной улыбкой уставился на едва заметную полоску солнца на горизонте. Похоже я играл несколько часов.

— Прости, Ноэль, я был захвачен процессом полностью. — Виновато улыбнувшись я развернулся к нему и улыбка сползла с лица. Нэол смотрел на меня широко раскрытыми глазами, по щекам градом катились слёзы чистотой напоминающие горный хрусталь.

— Невероятная техника — прошептал он смахивая слёзы. — Вы верно кудесник, Странник. Вы покорили Зимнюю Розу, а это не удавалось никому. Но ответьте мне, каким образом вы сумели закончить… Её.

— Закончить кого? — не совсем понял я.

— Вы играли песнь Персефоны Эдель, моя мать часто играла её для меня. Никто, ни один менестрель не смог закончить дело Кхеля, и эта незаконченная песнь стала последней в его работе. Но вы только что сыграли её до конца, и ничего более совершенного я ещё не слышал. Возможно вас направлял сам Великий Мастер.

— Не знаю, что тут можно сказать. Я не считаю себя Мастером в таких вещах, я просто взял флейту и начал играть. Спасибо тебе за это. — Я протянул флейту её хозяину, но Ноэль отрицательно покачал головой.

— Вы превзошли меня, Странник. До вашего появления в монастыре, мне не было равных в музыке, не случайно моей игрой так гордились, но теперь я повержен. Я дарю тебе мою Зимнюю Розу, Странник, но молю об одной услуге не бросай её в коробку. Играя и достигай совершенства, и, если ты не против, может как-нибудь ты сыграешь для меня?

— Обещаю, Ноэль! — поклялся я, а мой загадочный друг коротко поклонившись мне отправился восвояси.

Зимняя Роза осталась у меня, и я с тихим восторгом приложил её к губам. Эта флейта возвращала мне частички меня самого, а я не могу даже описать, насколько важно и приятно, обрести себя. Я снова начал играть, и на этот раз никто не мог мне помешать.

Наверное это очень эгоистично, для такого создания, как я, но меня охватывает странная гордость от осознания того, что мне доверили следить за жизнью Экзеля Ардаэль и описывать самые важные её моменты. Много звёзд сияло на небосводе, но ни одна не несла в себе такого жуткого Хаоса. Даже теперь, я не могу понять, почему этот мальчишка не разорвал себя на кусочки, ведь с самого рождения в нём бушевали Силы настолько не подходящие друг другу, что это нельзя даже описать. Наверное его спас огонь безумия, который горел во всех представителях рода Ардаэль.

Так же я видел всех его женщин, уже сейчас я начал писать книгу под названием «Пять дочерей Великого Инквизитора», но самый красивый из его романов сложился с дочерью старика Айланделла, Дженналит. В тот декабрьский вечер у старца состоялось свидание с дочерью. Дженналит позвала отца на то место, где Экзель сокрушил проклятого Ротгара, и между ними состоялся очень важный разговор.

Старик Айланделл и его дочь стояли возле гробницы сиятельной Элли, жена старца погибшей в бою за Харакерст. Дженналит положила цветы рядом с могилой и с горькой усмешкой произнесла: — «Спасибо, что ты нашёл на меня время, отец».

— Да, давненько я здесь не бывал. — Согласился старец устало массируя виски.

— Пять долгих лет, отец. Пять долгих лет ты не приходил сюда, к могиле той, что дала мне жизнь. Хорошо хотя бы сегодня ты нашёл время.

— Не язви, Дженна, — старцу было нелегко проглотить подобную колкость, — ты прекрасно знаешь, что я стал Великим Учителем задолго до того, как повстречал Элли. Мой долг должен стоять на первом месте.

— Перестань говорить эту чушь, отец! — не на шутку рассердилась воительница. — С десяти лет я расту словно сорная трава, а ты только и делаешь, что шепчешься с Криганом, Лександром и Проклятым Ротгаром.

— Как ты должно быть знаешь, беседовать с Ротгаром и Криганом я уже не могу.

— И слава Владыкам! — ничуть не смутившись парировала Дженналит. — Криган, конечно, был славным малым, но его методы устрашения и убеждения я считаю варварскими.

— Не смей судить о людях, которых ты толком не знала, Дженналит! — ни с того ни с сего вспылил старец. — Криган был замечательным человеком и лучшим из друзей, о которых я только мог мечтать. Не его вина, что служение Подземным Владыкам требует таких методов.

— Ладно, пусть так! — однако Дженналит не спешила сдаваться без боя. — А Ротгар? Этот ужас в рясе терроризировал монастырь на протяжении нескольких веков. Сколько монахинь лишились своих сил, когда он протащил их через свою постель! Я сама чуть не стала его жертвой, и если бы не Странник… — Дженналит запнулась и покраснела, Айланделл видя это сразу же понял причину столь необычной для его дочери реакции, и он лишь грустно усмехнулся.

— Я вижу, Дженна. Все эти годы я знал, что этот день рано или поздно настанет. Дай я угадаю, Странник вызвал в тебе почти неодолимый зов плоти, поэтому ты так стремительно его избегаешь Я прав?

Иная на её месте стала бы это отрицать. Очень редко дочери шестнадцати лет ведут столь важные разговоры со своими отцами, но Дженналит являлась исключением из правил от отца у неё секретов не было.

— Я немного озадачена, отец. Я прекрасно знаю, что такое зов плоти и чему он служит. У меня никогда не было предрассудков на эту тему, пока я не узнала, чем монахини платят за удовлетворение своих желаний. Ты помнишь, что какое-то время я встречалась с Лександром, пока Миан и Лиара не потеряли свою Силу монахинь. А когда Лександр совершил то нападение, я научилась контролировать себя. Конечно лёгкое влечение присутствовало всегда, но с появлением Странника всё полетело в тартар.

— Объяснишь, что ты имеешь в виду. Ты очень давно не была настолько серьёзно настроена. Но я ощущаю твоё смятение. — Старец был озадачен внезапным откровением дочери.

— Ты прав, отец. Понимаешь, я привыкла доверять своей интуиции, она не подводила меня ни разу за все эти годы. Каждый раз, когда я вижу Странника, особенно после того, как он спас меня от Ротгара, во мне всё замирает. Знаешь, стоит на него взглянуть, как тотчас же бросает в жар, у него невероятное обаяние, и в нём есть что-то нечеловеческое. Хотя правильнее было бы сказать, что в нём слишком мало человеческих чёрт. Я знаю многих монахинь, которые не задумываясь ни секунды отдадут всё, что у них есть ради возможности соблазнить его.

— Возможно это дары Смертельной Госпожи, — лукаво заметил старец стараясь скрыть свою тревогу, — ведь согласно легенде, Избранник должен обладать огромной Силой, удивительной мудростью, неординарным умом, нечеловеческой ловкостью, и божественной красотой.

— Ты сказал совершенно верно, отец, в нём есть что-то божественное! — Дженналит зацепилась за слова отца, как утопающий хватается за соломинку. Все мои щиты трещат в его присутствии, когда я его вижу моё тело корчится муками желания, хочется подбежать к нему, обнять, снова почувствовать вкус его губ.