Чтение онлайн

— Снова? Вы целовались? — искренне изумился старец. — Когда ты успела?

— Это была моя благодарность за спасение. С тех самых пор я не могу найти покоя. Я не знаю, что мне делать, отец, я хочу его, но боюсь потерять свою Силу.

Дженналит с надеждой взглянула в глаза отцу ища поддержки, но старец старательно отвёл взгляд. Покойный Криган оказался прав не единожды, старец своими руками подписал своей дочери приговор, когда позволил обучать Инквизитора. Судя по всему, Дженналит вскоре будет неспособна сопротивляться и падёт в объятья Избранного, но такой исход отчего-то пугал старца гораздо больше, чем возможная смерть дочери на поле брани. Он с тоской возвёл глаза к небу и его тихая речь была исполнена горечи: — «Разумеется я мог бы запретить тебе общаться с ним, но ты помнишь основное правило монастыря — свобода воли у каждого. Ты вольна сделать свой выбор, и если ты решишь поддаться зову и пасть в объятья Странника, я не стану тебя останавливать. Но я прошу тебя Дженна, трижды взвесь все за и против, прежде чем что-либо сделать. Я много знаю о нём, вполне возможно, что он тебя погубит, ведь мне так и не стало известным его имя.

— Причём здесь его имя, отец? Я не вижу связи.

— Зато я вижу. Ты совершенно права, в нём течёт кровь одного из богов, и скорее всего по мужской линии. Имя Богов определяет всю их судьбу, и мне почему-то кажется, что его имя знаменует лишь горе.

— Как ты можешь быть таким жестоким, отец? — возмутилась Дженналит. — Он не сделал ничего дурного, а ты уже стремишься сделать его изгоем. Он не виноват в том, что его преследуют несчастья.

— Это верно, Дженналит. Несчастья странным образом преследуют его, на нём висит проклятье Небожителя настолько страшного, что я не рискну произнести его имя вслух, однако Странника Хранит Дэль и Золотой Лорд. Разве это не заставляет тебя задуматься?

— Нет, отец, не заставляет. Хранители отражают внутреннюю суть. Он в постоянной борьбе с самим собой и это одна из чёрт, которая меня привлекает.

— Даже так? — старец вымученно улыбнулся дочери. — Дженна, ты спросила моего совета, и я постарался дать его тебе. Старайся быть осторожнее, но если твоё сердце, подчёркиваю, сердце, а не плоть, стремиться к нему… Ну что ж, действуй дочь моя и помни, моё благословение всегда с тобой.

— Спасибо, отец. Я постараюсь быть осторожнее, но за твою поддержку всё равно спасибо.

Дженналит нежно поцеловала отца в щёку и побежала по своим делам, а вот старик впервые на моей памяти прослезился и встал на колени возле могилы своей возлюбленной. Он что-то горячо зашептал, но даже я, тот, что умеет слышать всё, не смог разобрать ни слова. Так давайте не будем ворошить это воспоминание и оставим маленькую тайну молитвы, неразгаданной.

Сказка, сказка и ещё раз сказка. Видят Боги, я нашёл своё второе призвание. Музыка и флейта увлекли меня полностью. Я играл до самого рассвета, наверное продолжал бы играть и дальше, кабы за мной не пришли. Мне на плечо легла тяжёлая рука Лександра, и я с трудом оторвался от своего занятия. В ушах всё ещё звучал сладостный мотив, и я улыбнулся Лександру глупейшей улыбкой из всех, на которые только был способен.

— Привет, наставник. Я опоздал?

— Я уже начал волноваться за тебя, Странник. Ты пропал и никто не мог сказать, где тебя искать. У нас небольшие изменения планов.

— Изменения? Какие ещё изменения? — я не понимающим взглядом посмотрел ему в глаза.

— На нас движется буран, и очень сильный. Такого не было наверное лет триста. Все тренировки были отменены, сейчас мы усилено готовим монастырь к холодам, вполне возможно, что нас может отрезать от наших владений на несколько дней. Великий учитель велел всем собраться в главном зале, он будет говорить с нами.

— Значит доиграть мне не удастся? — вопрос был ещё глупее чем улыбка, и носил скорее риторический характер, однако Лександр не выглядел удивлённым.

— Боюсь вы правы, действительно не удастся, если только вы не хотите сыграть внутри перед лицом всех послушников Харакерста. В конце концов ученики ветвей должны подавать младшим хороший пример, игра на флейте тоже может многому научить.

— Я подумаю над этим. А теперь пойдём, что-то действительно холодает.

Краем глаза я заметил, что Лександр прав, воздушные потоки были возмущены, на нас действительно двигалась очень сильная ледяная буря, следовало поспешить. Спрятав флейту в один из потайных карманов я отправился вслед за Лександром.

Я застал очередную картину, которая имеет очень важное значение в этой истории. Император Аркасан вольготно развалился в своём любимом кресле, в правой руке он держал кубок наполненный отменным вином, в левой книгу написанную одним безумным магом ещё до первых войн. Он настолько увлёкся чтением, что даже не услышал стука в дверь, и был вынужден оторваться от своего занятия только после того, как дверь захлопнулась, верный признак того, что кто-то вошёл. Император поднял взор и был немало удивлён увидев своего сына. Вот уже больше трёх месяцев Лайл с ним не разговаривал, Мельхиор даже куда-то увозил его, чтобы восстановить душевное равновесие наследника, но это не принесло результатов.

— Ты всё-таки пришёл, Лайл. Снова хочешь сказать мне, какая я скотина, или, всё же, ты созрел для разговора?

— Пока ещё нам не о чем с тобой разговаривать, отец. Прошло почти полгода, но я всё ещё недостаточно оправился после всего, что произошло. Мы с Мельхиором побывали в Ландаэль Анторэ.

— Ты побывал в землях тёмных эльфов? Странно, я думал, что Инквизиторы не могут пройти через барьер. И каково там? — Император всеми силами стремился скрыть неловкость, он неуютно чувствовал себя под опустошённым взглядом своего отпрыска.

— Для меня сделали исключение. Мы похоронили Айлен у подножья горы Вечности недалеко от того места, где она родилась. Я пришёл сказать, что больше не виню тебя в смерти моей матери, и прошу прощения за своё глупое поведение.

— Лайл… — Аркасан ждал этого момента долгие годы, но теперь, когда он наступил, император не знал, что сказать, и с трудом подбирал слова. — Лайл, это ты прости меня. Я стремился уберечь тебя, ты всегда был очень нестабилен, и я боялся… — Аркасан окончательно стушевался поймав пустой взгляд сына.

— В этом ваша беда, отец. Вы все стремитесь уберечь нас не в силах понять, что мы должны знать свою истинную природу. Экзеля тоже опекали и посмотри, что стало с моим другом. Он ушёл отсюда уничтоженным, хотя у него хватило сил вернуть меня с того света, но оставим это, я пришёл сюда всего за одной вещью.

— За какой вещью, сын мой? — осторожно поинтересовался император.

— Я хочу, чтобы на какое-то время ты забыл, что я твой сын и перестал писать Хабеку просьбы не отсылать меня туда-то и туда-то. Я стал Инквизитором добровольно, и я не собираюсь ограничивать себя. Я хочу отправиться на задание.