Чтение онлайн

Закончив, она выходит в коридор, смотрит на настенные часы. Три часа ночи, но ей пока не хочется возвращаться в сестринскую и снова ложиться на тахту. Минут через двадцать сон вернется, а пока она постоит у открытого окна, подышит свежим воздухом. Во дворе госпиталя стоит скорая, дверь в кабину водителя открыта настежь, но его самого не видно, по радио играет музыка, беззаботно-веселая, с искорками идиотизма в голосе певца, с разухабистой аранжировкой – эта песня словно специально создана для того, чтобы служить издевательским, ироничным фоном для любого серьезного жизненного события.

Вера чувствует, что за время работы в госпитале многое внутри нее изменилось, перестроилось – теперь ядро ее души излучает свою энергию по-другому, и это сказывается в итоге и на том, что происходит на поверхности ее сознания. В нем много разнонаправленных стремлений, много противоречий, много голосов, но постепенно власть захватывает одна партия – жизненной силы, животных инстинктов, рискованных поступков. Скоро ее воображение и ее эмоции зазвучат в унисон, заставляя тело действовать так, как этого хочет от нее природа, и тогда все наносное, поверхностное, осыплется, словно шелуха. Ей нужно изо всех сил бежать от слабости, старости, распада, любые средства для этого хороши, ей нужно заработать много денег, ей нужно окружить себя действительно сильными людьми, ей нужно перестать боятся себя и других, перестать сопротивляться тем демонам, которые влекут ее вперед. Она окончательно убеждается в том, что Андрей это не тот человек, с которым она могла бы прожить долго, что ей нужно расстаться с ним как можно скорее, пока это можно сделать безболезненно. Конечно, ей придется искать себе новое жилье, придется от много отказаться, все это достаточно безрассудно, но в безрассудстве можно обрести спасение, хотя бы на короткое время, от всего искусственного, фальшивого, пустого.

Сложная, слоистая структура неба: расплавленное серебро серой мглы влажно блестит, растворяя в себе бледно-жёлтый диск света от недавно взошедшего солнца; пепельные, словно намокшая вата, облака, разделённые глянцево-голубыми разводами; надвигающаяся с севера, перламутрово-холодная, отливающая хромом дымка. Льдистая улица, покрытый искристым инеем столб. Вспышками сгорающие в лучах, так и не долетев до земли, пылинки снега.

Опираясь ладонями на подоконник, девочка какое-то время следит за их суетливым падением, то и дело приподнимаясь на носочках. Её голые ноги: прилипающие к линолеуму ступни, узкие, только начавшие формироваться бёдра. Прохладный воздух, проникая сквозь оконные щели, заставляет девочку поёжиться: пупырышки невидимых, вставших дыбом волосков покрывают её бледную в резком свете утра кожу. Хрустальная, наполненная сиянием и сладостями ваза: радужные блики преломлённых её гранями лучей, словно нарисованные на покрытой трещинками раме.

Мерная вибрация холодильника, всплеск упавшей капли. Она оборачивается: её озорной взгляд пробегает по сосредоточенному лицу юноши. Мельчайшие, растворяющиеся в столовой ложке кристаллы, слабая дрожь его рук. Хмыкнув, она пробует пару жемчужных сахарных шариков: твёрдые и гладкие поначалу, они разбухают, становятся пористыми, как только попадают во влажную полость её рта. Их губчато-мягкие, розовеющие сферы пузырятся, когда она сдавливает их своими резцами: обветренные губы, хитрые, зеленоватые глаза.

Юноша (ему около пятнадцати) аккуратно, процеживая через ватку, всасывает в тонкий пластиковый шприц растворённое в ложке вещество: его треугольное лицо, светлые, слипшиеся от высохшего пота волосы. Серо-голубые глаза с мельчайшими точками зрачков. Он предельно сконцентрирован.

Сжав худенькую руку девочки чуть повыше локтя, он ждёт, пока набухнет бирюзовая, ветвящаяся на сгибе венка: тончайший металлический луч иглы, проникающий под её кожу, дрогнувший от укола подбородок. Потрескавшаяся желтоватая краска подоконника, хрустальная, наполненная сладостями ваза. Вспыхнувший красным шприц, его внимательное лицо. Жемчужные сахарные шарики разбухают, становятся пористыми, как только попадают во влажную полость рта. Их податливая поверхность сочится вишнёвым нектаром. Запёкшиеся язвочки в уголках его растянутых в улыбке губ, серый оттенок кожи. Пустой полиэтиленовый пакетик, слабо светящийся на клеёнчатой поверхности стола. Глаза девочки закатываются: электрические разряды разбегаются от её живота по всему телу. Она со стоном выдыхает. Расщепляющие свет капельки слёз, повисшие на её ресницах.

Беззвучно хихикая, они ползут на четвереньках по длинному тусклому коридору, то и дело переглядываясь: их широко открытые, удивлённые глаза напряжённо ловят каждую деталь, каждую мелочь. Отслаивающиеся от стен обои, клочья прилипающей к ладоням пыли. Звуки капающей в ванной воды, их сбивчивый ритм. Пока юноша, остановившись, пытается сбросить с себя одежду, она исчезает за поворотом.

Скинув с себя штаны и футболку, юноша устремляется вслед: хлопающий звук его липнущих к полу ладоней, пульсирующая в ушах кровь. Его чуть сдвинутые брови, поджатые, побледневшие губы. Толкнув дверь, он вползает в заполненную розовым светом спальню: длинный ворс ковра приятно щекочет его голени; он вновь начинает улыбаться, когда видит распростёршуюся у кровати девочку. Она лежит на спине: её голые, неряшливо раскинутые ноги, затянутый джинсовой рубашкой торс. Вялый, липкий от сахара язык почти не отвечает на его поцелуй. Щёлочки наполненных слезами глаз, исчезающее слабое дыхание. Серо-синие, грязные волокна разорванного облака, кирпично-красное над горизонтом небо.

Последние лучи севшего за холм солнца.

Партия кокаина из Эквадора. Две тонны. Морской порт ночью выглядит пустынно, но торжественно, словно в ожидании прибытия инопланетян: оранжевые фонари, башенные краны, плеск волн. Огромный, высотой с пятиэтажный дом, сухогруз «Балтик Рэйнбоу», забитый контейнерами с бананами уже стоит у причала. Где-то внутри, в лабиринте лестниц, переходов, трюмов, двойных полов и потолков сложены пятидесятикилограммовые мешки – подарок из Гуаякиля парламентариям и аппарату Президента. Высокопоставленные чиновники в последнее время не в состоянии работать без этого стимулятора активности.

Это не обычная поставка, эта партия – самая крупная за последнее время, и поэтому операцию возглавляет подполковник ФСБ, отец Игоря. Если всё пройдет гладко, а так и будет, уже на следующей неделе он получит повышение – станет полковником. Он столько лет глотал пыль, пока не встретил нужных людей – теперь его карьерному росту, наконец, придадут необходимый динамизм. Его переведут в центральное управление, он дослужится до генеральского чина, получит доступ к действительно важной информации. Со всеми договорившись, получив грузовик со специальными номерами, который никто не имеет права останавливать, выдав документы прикрытия всем участникам, подполковник нисколько не сомневается в успехе, но, тем не менее, приехал, чтобы лично проследить за разгрузкой товара – всегда есть маленький шанс, что какое-нибудь конкурирующее подразделение Конторы попробует перехватить инициативу, арестовать партию и использовать этот провал против него – аппаратные игры настолько сложны, что он скоро станет сверяться с астрологическими прогнозами, прежде чем принимать окончательное решение.

Достав портсигар из белого золота с сигарами Montecristo, он извлекает из-под зажима одну, раскуривает ее, наслаждаясь терпким ароматом табака, потом предлагает своему компаньону – лидеру крупнейшей, связанной с поставками наркотиков, ОПГ страны, которого он завербовал еще десять лет назад. Попыхивая клубами дыма, они стоят на пристани, наблюдая, как кран опускает на берег платформу со сваленным на нее товаром. Потом грузчики начинают перетаскивать мешки с платформы в грузовик – его кузов обтянут брезентом, который хлопает на ветру, словно перепончатые крылья птеродактиля.

– В следующий раз пусть загружают всю партию в стальной контейнер, чтобы не было этой возни с мешками, – говорит подполковник.

– Да, скажу им. Они там еще не привыкли к таким объемам, работают по старинке.

Ясное голубое небо, его можно разглядеть между высотных домов, если подойти вплотную к окну и посмотреть вверх. Игорь проспал почти до полудня и солнце уже в зените, улица залита его теплым светом. Трепет листьев в кронах тополей, яркие всплески на лобовых стеклах авто. Прохожие прогуливаются по тротуару, прямо под его окном. Кто-то идет в магазин за едой, кто-то спешит по делам, решив пройтись пешком. Молодые матери гуляют со своими детьми. Иногда попадаются влюбленные парочки. Он смотрит на них сверху вниз, притаившись за стеклом. Очень неприятный кислый привкус во рту, чувство пустоты внутри, полное безразличие. Он идет в ванную, по пути заглядывая в другие комнаты, чтобы убедиться, что он в квартире один. Пока он чистит зубы, в его голове прокручиваются ролики скорого будущего, еще не достаточно детальные: он слышит вопли раненных людей, видит кровь и кусочки черепа и мозгов на асфальте. Но ритм событий ускользает от него, он видит только разрозненные фрагменты вне времени. Застывшие гримасы боли, удивления, шока.

Встав на четвереньки, он достает из-под кровати завернутый в джут карабин. Заряжает его, вставив магазин с патронами, снимает с предохранителя. Запах ружейного масла заставляет вспомнить, как они охотились с отцом на оленей прошлым летом. Их доставили в заповедник на военном вертолете, было очень весело. Игорь оттягивает затворную раму карабина назад до упора и резко отпускает ее. Стальной щелчок, словно от сработавшего капкана, удары разогнавшегося из-за вброса адреналина сердца. Хорошие воспоминания, их не так уж и мало. Что пошло не так, почему он оказался в итоге здесь, совсем один, почему в его мозге запустили эту программу? Он чувствует приступ дурноты, как будто подошел к самому краю бездны и теперь должен сделать последний шаг. Он открывает настежь окно своей комнаты, впуская уличный шум, кладет на подоконник стопку книг, чтобы опереться на нее стволом карабина. Сжав левой кистью пластиковое цевьё, указательным пальцем правой он нащупывает спусковой крючок. Направляет винтовку в окно, прицеливается.