Чтение онлайн

Словно во сне они встают из-за стола и идут в бальный зал, чтобы посмотреть на респектабельных людей, добившихся всего в этом мире. В приглушенном свете свечей, под оглушительно громкие барабаны около сотни мужчин и женщин содрогаются в причудливом бесстыдном танце, словно доисторическое племя во время ритуальной оргии плодородия. Почти все женщины обнажены, кто-то полностью, кто-то еще сохранил на себе нижнее белье, на лицах мужчин застыли гримасы похоти, которые делают их похожими на старых сатиров. Когда возбуждение достигает пика, мужчины уводят своих спутниц в следующий зал, где вечеринка достигает своей кульминации – там еще меньше свечей и в густом, пропитанном потом воздухе висит многоголосие стонов и криков, протяжных, истошных, вызванных мучительным удовольствием.

На четырех небольших сценах, расставленных по краям зала, света больше – на них, чтобы разжечь остальных, совокупляются профессиональные аниматоры, похожие на греческих богов и богинь: идеальные, спортивные тела, хорошо развитые половые признаки. Стройные молодые нимфы настолько совершенны, что кажутся искусственно созданными с помощью новейших технологий биоинженерии: гладко выбритые лобки и промежности, украшенные пирсингом капюшоны клитора и большие половые губы, ягодицы и бедра идеальных пропорций, длинные ноги, гладкая кожа и, главное, их лица – такие бывают только у ангелов или у персонажей аниме. Артур подходит ближе к одной из сцен, где подвешенная на ремнях брюнетка отдается выстроившимся в очередь парням: Артуру удается рассмотреть румянец на ее щеках, поймать ее взгляд, полный мольбы, почувствовать, насколько сильно она возбуждена. Перетянутые ремнями грудь, плечи, бедра, ее тело, раскачиваемое мужчинами так, чтобы стимулировать их вздыбленные члены в нужном ритме. Когда брюнетка испытывает оргазм, Артур отворачивается от сцены: обычные участники оргии, хоть и скрыты полумраком, вызывают совсем другие чувства – мужчины похожи скорее на козлов, хряков, баранов, кое-как взобравшихся на своих распутных спутниц, их дряблые, заплывшие жиром, волосатые тела контрастируют с телами аниматоров. Женщинам же не хватает грации, хотя они столь же молоды, как и актрисы на сцене. На лицах многих из них – скорее скука и усталость, а не эротическое исступление, они просто отрабатывают полученные за эскорт-услуги деньги, не особо заботясь об актерском мастерстве, уступая во всем нимфам со сцены, кроме реализма.

Потеряв Виктора из вида, Артур блуждает, словно неприкаянный призрак, по большому темному залу, рассматривая то одну конфигурацию тел, то другую, останавливаясь напротив сцен и сравнивая творимое на них искусство соития с приземленной, скотской реальностью, зловонной, погруженной во мрак. Наконец, спустя почти час, его любопытство начинает спадать, удовлетворившись увиденным, и он решает вернуться в пиршественный зал. На пороге, у высоких резных дверей, за которыми в ярком свете видны накрытые яствами столы, он сталкивается с девочкой, своей ровесницей: испуганное личико, широко открытые глаза, короткая стрижка. Встретившись взглядом, они долго не могут оторваться друг от друга, их души трепещут, словно они встретились лицом к лицу со своей судьбой.

– Привет, – хмыкнув, произносит девочка, и по спине Артура пробегает холодок, – Ты что здесь делаешь?

– Я… Так, смотрел. А ты?

– Я искала свою мать. Она вон там, на сцене. – Девочка показывает рукой в сторону брюнетки, которая, чтобы сменить позу, с помощью парней освобождается от кожаных пут. – Тебя как зовут?

Познакомившись, они решают скоротать время вместе. Для начала они заказывают по бокалу вина (Яна говорит, что оно очень дорогое и грех отказываться, когда есть возможность выпить на халяву). Потом как-то само собой, после нескольких косых взглядов, брошенных на них официантами, им приходит в голову отправиться в одну из комнат для прислуги – ту, в которой Яна должна была спать после позднего ужина, ради которого ее мать и притащила ее сюда, в этот вертеп. Оказавшись наедине, они по очереди рассказывают друг другу всякую всячину из своей жизни – где они бывали, что пробовали, какие фильмы недавно посмотрели, какую музыку любят, – вино развязало их языки, они не чувствуют стеснения, их переполняет желание быть откровенными, естественными, настоящими.

Смешно ебутся эти старики, да? – говорит Яна.

Артур улыбается, кивает.

– А знаешь, где проводят время их жёны? – Многие из них сейчас в каком-нибудь клубе типа Big Bananas, резвятся со своими секс рабами из Африки. Ты замечал, как много стало мулатов?

Их восприятие предельно обострено – из-за необычной обстановки, из-за взаимной симпатии, из-за мерцания звезд за окном. Проболтав почти час, ловя каждый перебой в ритме речи, каждый сдвиг интонации, каждую черточку в лице друг друга, они все сильнее осознают свою близость, и Яна предлагает Артуру сесть рядом, чтобы вместе послушать музыку в наушниках. Их руки соприкасаются, тонкий проводок от наушников идет от правого уха Артура и левого Яны к зажатому в ее руках смартфону – несколькими взмахами указательного пальца она находит свою любимую песню и включает ее. Это что-то в стиле инди-рок: депрессивный голос молодого певца, ритм-гитара с эффектом дистошн. Грустная мелодия, тоска, бисексуальный эротизм.

Артур только сейчас обращает внимание на то, как одета Яна: джинсы в обтяжку, бирюзовые кеды, черно-белые полосатые носки. Хлопковая рубашка в клетку плотно обтягивает ее худенький торс, ее совсем маленькие груди. Набравшись смелости, он целует ее в щеку, потом в уголок рта и только потом, убедившись, что она не против, – взасос.

Попив из лужи, облизнув свою заостренную лисью морду на удивление длинным языком, подтянув набедренную повязку, Артур идет дальше, навстречу приключениям. Под кронами деревьев, прямо в воздухе, никак не соприкасаясь с толстыми ветвями, висят гигантские, размером с арбуз, ягоды клубники, ежевики, брусники, малины. Продолжая бежать по тропе, Артур то и дело подпрыгивает на ходу, – высоко, метра на полтора – и сбивает их своей когтистой кистью: в сопровождении райских трелей их сочная мякоть рассеивается ароматным облаком, окутывая своей пеленой его голову и он чувствует удовлетворение. Он заработал несколько очков, приблизился к очередному рекорду. Правда, чувство сытости и удовольствия быстро проходят, и он вынужден прыгать за ягодами вновь и вновь – благо, он молод, здоров и не чувствует усталости: эти прыжки приятно разнообразят его досуг, пока он движется к своей главной цели, которая, впрочем, представляется ему не совсем отчетливо: борьба каких-то мутных сил, в которой он должен сыграть ключевую роль, мифический мост – переправа в другой мир. Добежав до развилки тропы, Артур останавливается. Солнце клонится к западу, тени приобретают какую-то неприятную резкость. Он замечает над собой повисший шар, идеально гладкий, черный, размером чуть больше стандартных ягод. Артур подпрыгивает с места, но не достает, тогда он отходит на несколько метров назад, разбегается и прыгает еще раз, вложив в этот прыжок все свои силы: он почти задевает шар когтем среднего пальца, но шар в последний момент сдвигается на пару сантиметров вбок и вверх и изумленный Артур промахивается и летит в заросли колючего кустарника. Успев крепко выругаться и зажмурить глаза, он падает плашмя на землю, ломая грудью переплетенные хрупкие ветви. Чувствуя острую боль своим брюхом, Артур приподнимается на руках. Кусок арматуры – стальной ребристый прут, торчит из земли под углом, капли алой крови стекают по его ржавой поверхности, словно подтаявшее мороженное. При падении Артур напоролся на него животом. Вырванные клоки шерсти, рассеченная остриём шкура. Он садится, приглядывается к рваной ране: сквозь отверстие видны изгибы кишок. Шок постепенно проходит и боль усиливается. Артур хлопает своими большими голубыми глазами, не веря в ту картинку, которую они передают в его мозг и до последнего надеясь, что это какой-то сбой в программе, не выловленный во время баг. Эта рана не вписывается в общий стиль игры, она выглядит слишком натуралистично. Посидев минут пять и осознав, что это не глюк и игра на этом не заканчивается, он выползает обратно на тропу, обливаясь холодным потом и постанывая от приступов острой боли.

Перестук колес, старый вагон с плохой звукоизоляцией, металлический скрип и скрежет: они несутся сквозь тоннель под землей, свет в поезде иногда моргает, другие пассажиры выглядят старыми, уставшими, хотя сегодня выходной день. Яна и Артур сидят рядом, их руки соприкасаются: тут прохладно и мельчайшие волоски их кожи встают дыбом – предплечья, плечи, шея покрываются мурашками. Уже полдень, но они недавно встали, и их молодые лица спросонок выглядят забавно. Артур достал из кармана свой смартфон и играет в какую-то детскую игру: то ли эльф, то ли антропоморфный лис бегает по лесу, постоянно подпрыгивая за подвешенными в воздухе призами.

– Хватит играть в это говно! – Говорит заскучавшая Яна. Она недовольна, что внимание Артура переключилось с нее на эту ерунду и даже испытывает некое подобие ревности, – Давай лучше послушаем музыку.

Артур смотрит на Яну с удивлением и наигранной опаской, потом улыбается и кивает. У нее такой взрывной характер, в ней столько экспрессии. Несколько станций они проносятся под песни отчаявшейся поп-звезды, которой даже кокаин перестал приносить удовлетворение. Впрочем, голос певицы-подростка плохо слышно из-за шума поезда и ее отчаянные завывания то и дело тонут в громком скрежете, так, словно они сведены звукорежиссером в один трек, и должны рано или поздно зазвучать в унисон. Артур обнимает свою подружку за талию, целует ее в щеку.

Стук колес на стыках рельсов, скрип, скрежет, лязг деталей поезда на повороте. Старик в плаще напротив прочищает горло и отхаркивает слизь в гигантский платок, который он достал из кармана, потом впивается своим тусклым взглядом в Артура: тот отводит взгляд, встает, за ним следует Яна. Перекинувшись парой фраз и хихикнув, они идут к выходу. Это их остановка, они добрались до центра города.

Когда они оказываются на залитой солнцем поверхности, с небольшой площади, окаймленной тополями, до них долетают песнопения и ритмичные барабанные удары. И Яне и Артуру вспоминаются несколько сценок той ночи, когда они случайно встретились в резиденции мэра. Те порно-сценки контрастируют с тем, что открылось их глазам сейчас: там был полумрак и красноватый огонь свечей, тут все заполнено солнечным светом, там женщины и мужчины безудержно отдавались своим жизненным инстинктам, искусственно преувеличенным у большинства, тут и те другие, кажется, напрочь лишены сексуальности, там была оргия плоти в африканском стиле, устроенная богачами, тут религиозный ритуал бедняков, участников одной из сект индуизма. Но все-таки, на том глубинном уровне, где зарождаются ритмы реальности, эти праздничные события связаны, и Артур и Яна чувствуют эту связь, хотя только интуитивно и только пару мгновений.

Когда они проходят наискосок через площадь, внимание Артура невольно концентрируется на происходящем, его шаги замедляются. Выстроившиеся в цепочку люди в ярких одеждах совершают ритуальное шествие, пританцовывая при каждом шаге и напевая мантру божественных имен:

Харе Кришна Харе Кришна

Кришна Кришна Харе Харе

Харе Рама Харе Рама

Рама Рама Харе Харе

Невысокий, толстый мужчина с круглым брюхом полностью слился с музыкальным ритмом, он идет вприпрыжку, в его движениях есть легкость, он вот-вот начнет парить в воздухе. Несмотря на полноту своего тела и нелепость исполняемого им танца, а может быть и благодаря им, толстяк кажется Артуру важной деталью этого мира, он словно концентрирует в себе весь его смысл: во время прыжка, еще до того, как обе ступни вновь коснутся асфальта, он успевает сделать пару ударов по подвешенному на нем барабану – на его лице играет блаженная добродушная улыбка, он не выглядит уставшим, хотя его обритую наголо голову покрывает испарина. Цепочка людей с каждым своим синхронным шагом, с каждым порывом вперед и вверх все больше завораживает Артура: шафрановые платья, удары ладоней по натянутой коже барабанов, низкочастотные вибрации. Он переводит взгляд на других, не участвующих в танце людей – кто-то держит самодельные транспаранты с надписями: «Кришнаиты пьют коровью мочу», «Всепожирающая смерть», кто-то просто стоит и смотрит, расплывшись в улыбке. Артур тоже останавливается, его губы непроизвольно растягиваются в улыбке, но Яна тянет его за руку, прочь с этой заполненной странными людьми площади.

Тревога начинает расти внутри Артура, расцветая кристаллами горькой соли. Он смотрит на Яну, на других подростков, собравшихся на кухне, пытается следить за их речами, но горечь отравляет все – он не чувствует себя частью этой компании. Закопченная ложка, пара зажигалок, шприцы, еще влажные комки ваты. Цветастая клеенка, истертая по углам стола до дыр. Виктор рассказывает анекдот, все смеются, потом он бросает взгляд на Артура, как бы спрашивая его: «Хотел спрятаться от меня? Думал, мы с Хасаном не сможем тебя найти?».