Блики
Шрифт:
Артур изо всех сил противится воздействию слов проповедника, но его нерациональный ум невольно увлекается рисуемой старичком картиной мира, пусть и предельно мрачной, но оставляющей место для надежды на загробную жизнь в умиротворении и блаженстве. Его внутренний взор устремляется к сценам, которые разыгрывались перед ним в борделе и в резиденции мэра и он понимает, что не сможет стать частью этой игры, наполненной страстями и похотью. Он вдруг чувствует, что за скорлупой равнодушия у него внутри давно зародилась, хоть он и не замечал этого, тоска по божественной благодати, и теперь, кажется, пришло время разбить яйцо изнутри и выпустить на волю душу, чтобы та устремилась к своему создателю. То же самое испытывают и остальные люди, забитые суровой жизнью, пришедшие сюда, чтобы найти выход из бесконечного лабиринта тварного существования и Артур наслаждается единением с ними, растворяясь в этой толпе, забывая о своем одиночестве. У старика-проповедника пересыхает горло и он прерывается, чтобы отпить из стакана с водой, затем берет несколько черных гранул с блюдца, кладет их себе на язык, делает еще один глоток воды, потом продолжает:
– Мы все, собравшиеся здесь, чрез считанные минуты вознесемся ко Христу, но мы должны подумать и о тех, кто еще не освободился из пут лжи, поэтому я отправляю трех своих лучших учеников обратно в этот мрачный мир, твердо зная, что они устоят перед всеми искушениями и, подобно мне, соберут вокруг себя заблудшие души и проведут их сквозь тьму и пламя к божественному свету и вечной любви.
Люди расступаются в стороны и по центру зала образуется узкий коридор, который рассекает толпу пополам и идет от кафедры к дверям наружу. Из первого ряда выходят три мужские фигуры, облаченные в черные платья и нелепые головные уборы, похожие на кокошники из проволоки и фольги. Они медленно проплывают мимо устремленных на них лиц к выходу, и собравшимся кажется, что эти фигуры источают сияние. Два крепких мужика, похожие на охранников, отодвигают засов и открывают перед учениками старца створки дверей, выпуская их из зала в сумрак улицы. Выждав какое-то время, убедившись, что все взгляды вновь устремлены вперед, к кафедре, охранники захлопывают двери, возвращают на место металлический засов, достают из карманов увесистые навесные замки и наглухо закрывают выход, чтобы ни одно из потерявших веру тел не смогло спастись от огня. Один из мужчин берет торшер с семью свечами и ставит его к дверям так, чтобы он упал, если двери попытаются выбить с той стороны.
– По крайней мере, в одном он прав, Иса уже здесь. И скоро операция перейдет в активную фазу, – не удержавшись, добавляет Хасан в полголоса, обращаясь то ли к самому себе, то ли к своим юным спутникам.
Старичок-проповедник продолжает говорить, отвечая на немой вопрос своей паствы – должны ли они умирать, в том числе дети, именно сейчас и именно такой мучительной смертью, заживо сгорая в огне. В его словах – вдохновенная убежденность, вера в святость намерения и в его результат:
– Ибо одержимые бесами люди вперемешку с чертями придут за вами и пытками заставят вас отречься от истинной веры и перейти в стан Сатаны, чтобы вы навсегда погубили свою бессмертную душу.
Как бы подтверждая его слова, двери начинают содрогаться от ударов снаружи, затем раздается усиленный мегафоном голос:
– Это полиция! Немедленно откройте двери! Ваше собрание не санкционировано властью! Приказываем вам немедленно разойтись!
– Вы слышите! – с ликованием вопиёт старик – Вот они, прихвостни Антихриста! Пришли, чтобы забрать нас в свои застенки! Но, слава Богу, мы уже готовы вознестись! Да вспыхнет благодатный огонь! Аминь!
Старик кивает охранникам, подавая им знак, что пришла их очередь действовать. Со стальных балок перекрытий высоко под потолком сбрасывают снопы сена прямо на головы людей – по толпе пробегает гул, кто-то из мужчин, вдруг осознав, что пути назад уже нет, пытается роптать на старца, изо всех сил сдерживая истерику и пытаясь произнести что-то рациональное, но его заглушают пронзительные крики и рев детей. Почти одновременно все шесть бочек опрокидывают на бок, и из их открытых горловин начинает хлестать топливо. К детям присоединяются женщины, которые начинают голосить так громко и неистово, что полицейские снаружи даже замирают на миг, но потом вновь, с еще большей силой продолжают выламывать двери. Сердце Артура бьется так сильно и с такой скоростью гонит адреналин к его голове, что его дыхание сбивается и он чуть не падает под ноги толпе, но Виктор и Хасан подхватывают его и разворачивают лицом к себе. На лицах обоих играет хитрая улыбка, когда торшер со свечами в конце концов падает от мощных ударов полицейских и заставляет вспыхнуть разлитый по полу керосин. Раздается хлопок, такой, словно кто-то со всей силы ударил ему ладонями по ушам, затем Артур видит, как поток пламени вбирает в себя людей, как вспыхивают платки на головах женщин и волосы мужчин. Все начинают верещать, широко открывая рты и выпучивая глаза: сварившись от жара огня, глазные яблоки лишаются райков, полностью побелев, потом лопаются, брызгая соком на превратившуюся в корку кожу искаженных криками лиц. Артур чувствует, что теперь горит уже и он сам: боль нарастает, впиваясь в его пах, живот, затылок. Он слышит чей-то истошный крик совсем рядом и не сразу понимает, что это кричит он, вернее, его объятое огнем тело. Он падает на четвереньки, ползет, упирается головой в чью-то обуглившуюся плоть. Запах паленых волос и жареного мяса. В какой-то момент боль становится такой интенсивной, что все вокруг заливает белый свет и, перед тем как исчезнуть, он чувствует что-то вроде многократно усиленного оргазма, который исторгает его фантомное тело прочь из этой реальности.
10
Истошные крики толпы становятся всё тише, пока не сливаются с журчанием чая, подливаемого мальчиком-слугой в его пиалу. Запах гари – расплавленного жира, опаленных волос, обуглившегося мяса – постепенно вытесняется ароматом жасмина. Артур не сразу вспоминает, где он находится, все ему кажется таким расплывчатым, искусственным, нереальным. Озноб боли и удовольствия все еще пронизывает его костный мозг, заставляя его нервы дребезжать, словно натянутые струны электрогитары, по которым грубо ударили рукой. Шепот мужских голосов, замысловатый рисунок ткани, переплетение ее нитей, тягучая слюна, повисшая из его рта, ее капли, заставившие потемнеть обивку кушетки, на которой он лежит. Он приподнимается на локтях, оглядывает комнату триклиния спросонья, садится, вытирает тыльной стороной ладони свои губы. Виктор пересел ближе к Хасану и, увлеченные беседой, они не сразу замечают возвращение Артура, или только делают вид.
–…чертовы фанатики, разве так можно бороться с Системой! – Шепчет Виктор, тронутый только что увиденным, не смотря на то, что переживает это уже в третий раз.
– Успокойся, ты реагируешь эмоционально, как дурак. Они, по крайней мере, пытались перенестись таким образом в царствие Божие, а не на космический корабль пришельцев, скрытый от нас Луной. Из предложенных им вариантов, это не самый плохой.
– А какая разница?
– Может быть, разница в том, что после смерти ты оказываешься либо на космическом корабле, либо в царствии Божием? Хотя, конечно, они могут и не отличить первое от второго. – Хасан грустно улыбается, затем меняет тему: – И ты заметил, в этот раз пламенная речь проповедника звучала лучше, видимо, программисты исправили некоторые баги у него в голове.
Наконец они поворачивают свои лица к Артуру, застывшему, словно испуганный кролик. Хасан приглаживает свою бороду, слегка растрепавшуюся за время его отсутствия в своем теле, дружелюбно улыбается, гипнотизируя Артура своими бездонными глазами с увеличенными зрачками, затем спрашивает:
– Ну как, молодой человек, вы выучили урок? – Артур кивает, но Хасан замечает в его движении неуверенность, и решает сам подытожить произошедшее, чтобы помочь своему ученику понять и запомнить его смысл: – Смерть это не то, чего стоит бояться, от нее можно даже получить удовольствие. Намного страшнее потерять свободу перемещения своей души, заблудиться в лабиринте с кривыми зеркалами. Твои друзья всегда будут предлагать тебе нить, которая выведет тебя к свободе, тогда как враги будут опутывать тебя сетями Контроля. Заруби себе это на носу, мой мальчик, и будь внимателен. С каждым пройденным уровнем ты будешь получать все больше степеней свободы. И сейчас, чтобы перейти на следующий уровень, ты должен умереть, попутно послужив нашему общему делу.
– Но почему я, Хасан? – сбросив с себя оцепенение, хрипит Артур, и тянется трясущейся рукой к чаю, чтобы выпить его несколькими крупными глотками и смочить пересохшее горло.
– Нам нужна жертва, которая бы выглядела невинной!
11
Мальчик-слуга подкладывает гашиш в кальян, но, когда очередь сделать затяжку доходит до Артура, он отказывается – его всё еще мутит от всего увиденного и прочувствованного, хотя, возможно, это всего лишь побочное действие черных капсул. Виктор и Хасан, развалившись на кушетках, изредка обмениваются репликами, их голоса переполнены негой и ленью, речь медлительна, а ее смысл почти всегда ускользает от Артура – он понимает только значение отдельных слов и то не всегда. Он закрывает глаза и уже почти начинает дремать, когда кто-то прикасается к его руке.
– Пойдем, я отведу тебя к твоей подружке, Яне, ты не забыл, что хотел встретиться с ней? – говорит слуга Хасана и в его лице Артур замечает сострадание, – Хозяин сказал, что вам нужно попрощаться.
«Хозяин… Наверное, он считает себя и моим хозяином. А что, если я не захочу прощаться, что, если я предложу ей убежать вместе со мной подальше от этих фанатиков? Что, если Хасан ошибается, и битва в этом мире еще не проиграна? Возможно, и битвы-то никакой нет, все это его навязчивые фантазии, которыми он заражает всех вокруг, заставляя делать их то, что он хочет. Чем он отличается от того бомжа на свалке? Этот мир разнообразен и полон приключений, зачем мне покидать его?» – неожиданно для себя слышит свой внутренний голос Артур. Он звучит по-детски наивно и, что еще более странно, ему отвечает другой голос, уставший и разочарованный, вызревавший в нем все это время:
«Ты же все видел и чувствовал сам, другого выхода нет, Артур. Все будет повторяться, становится пошлым. Все твои друзья исчезли, остались там, за границей. Ты так и не выбрался из болота. Чары не спадут сами собой, и ты будешь блуждать тут до тех пор, пока не примешь смерть. Но смерть может прийти слишком поздно, когда ты уже будешь во власти Антихриста, и тогда твоя душа перенесется в мир, еще более отвратительный, чем этот. Еще больше крыс, еще больше сорняков – никакой надежды».
«Но откуда мне знать, что Хасан не слуга Антихриста?».
«Только твоя душа сможет дать тебе ответ, прислушайся к ее мелодии, к ее ритму и ответ появится сам собой».
Артур трясет головой, и голоса замолкают – он встает с кушетки и послушно плетется за слугой. Они проходят по коридору, потом через несколько задрапированных проемов в стене. Артур пошатывается при ходьбе, словно пьяный, думая о том, сколько же здесь потайных комнат и как легко заблудиться в этих покоях без провожатого. Наконец, мальчик-слуга, смуглый, с курчавыми черными волосами, останавливается перед дверью, давая понять, что это та комната, которая нужна Артуру. Они ровесники, слуге тоже около пятнадцати и, прежде чем зайти в комнату, Артур подмигивает ему, стараясь показать, что не потерял присутствие духа несмотря ни на что. Тот отвечает широкой искренней улыбкой: