Чтение онлайн

Слушая их, я скучаю по Целомудренной тетушке. Думаю, некоторые из других обитательниц женской половины тоже.

– И вдруг кто появляется? – вопрошает Двоюродная бабушка с притворной тревогой. – Да это же одна из шести бабок, которая зарабатывает на жизнь гаданием. Она предупредила мужей: «Берегитесь! Берегитесь! Ваши жены идут!» И, несмотря на все хвастовство, двое мужчин бросились прочь, как блохи с дохлой кошки. Третий остался сидеть на своем стуле, доказав, что он самый храбрый.

Она многозначительно молчит, чтобы слушательницы успели напрячься. Затем, как делала в прошлом Целомудренная тетушка, подается вперед и повышает голос.

– Но когда два труса наконец собрались с духом, вернулись и подошли к своему другу, обнаружили, что тот умер на месте от страха!

Я присоединяюсь ко всеобщему смеху, но нервничаю сейчас, как невеста. Мне повезло, я люблю мужа, и это чувство взаимно, но отправлять письма на большие расстояния с пешим посыльным – совсем не то же самое, что делить постель.

В этот момент мы слышим первые отзвуки процессии. Госпожа Ко стучит костяшками пальцев по ручке кресла, давая понять, что подзывает меня. Стоя перед ней, я чувствую на себе все взгляды в комнате. Маковка помогла мне с волосами: расчесала их до блеска и заколола лучшими золотыми и нефритовыми шпильками, чтобы украсить высокий пучок. Красная краска на моих губах и румяна на щеках сегодня ярче обычного, и, надеюсь, мое лицо выделяется над белоснежным платьем из тонкого и полупрозрачного, как крыло цикады, шелка. Свекровь скупа на комплименты, как пустыня на воду, но она явно мной довольна.

– Как думаешь, что лучше – встретить процессию у парадных ворот, присутствовать на банкете или ждать моего сына сразу в опочивальне? – спрашивает она.

Есть только один правильный ответ.

– Хотя я очень хочу увидеть своего мужа и каждая минута разлуки мечом вонзается в сердце, я останусь у себя. Надеюсь, его желания быстро приведут его ко мне.

Госпожа Ко одобрительно кивает.

– Хотя моя обязанность – устроить застолье для наших гостей, не сомневайся, я прослежу, чтобы сын не ел и не пил слишком много. Я хочу, чтобы он был активен в спальне.

Я склоняю голову в знак почтения, хотя мне трудно представить, как госпожа Ко ограничит аппетит моего изнуренного ограничениями дороги супруга. Она стучит костяшками пальцев, отпуская меня, а затем поднимается и обращается к остальным:

– Мы нечасто принимаем гостий во внутренних покоях. Я ожидаю, что все будут гостеприимны. – После паузы она добавляет: – Я понимаю, что завтра доктор Ван и Молодая повитуха нанесут ежемесячный визит. Это слишком важно, чтобы отменять договоренность. У каждой из вас будет возможность увидеться с ними – я позабочусь об этом, – но, пожалуйста, помните: наши мужчины заводят связи, чтобы укрепить богатство и репутацию семьи Ян. Мы должны сделать все возможное, чтобы показать этим… кхм… путешественницам… – последние слова вырвались из уст госпожи Ко, как будто речь шла об упырях, – что мы живем в соответствии с ценностями, установленными Конфуцием и императором.

Вскоре после ее ухода я говорю дочерям, чтобы они продолжали вышивать, а сама удаляюсь в свою комнату и сажусь на стул. Прислушиваясь к отдаленным звукам прибытия процессии и приветствий, а затем к гулу приветственного застолья, которое проходит во втором дворе, мыслями я все время возвращаюсь к первой брачной ночи и к тому предвкушению, которое испытывала. Время клонится к полуночи, но я не шевелюсь, чтобы макияж не размазался, а из прически не выбилось ни одного волоска. Платье струится на пол. Я одергиваю подол так, чтобы из-под него выглядывали носки туфелек. Когда слышу шаги, встаю.

И такой – хрупкой и величественной, словно статуэтка богини Гуаньинь – я предстаю перед Маожэнем. Мой облик производит желаемый эффект.

– Сегодня вечером мы сможем зачать сына, – говорит муж, притягивая меня к себе.

Следующим утром, войдя во внутренние покои, я обнаруживаю, что гостьи уже там. Все жены, наложницы и тетушки в сборе, а это значит, что доктор Ван и Мэйлин еще не приехали. Свекровь приглашает меня сесть рядом с ней. Впервые я оказалась в роли второй по значимости женщины, и должна чувствовать себя польщенной, но мне некогда тешить свое тщеславие – мое внимание всецело поглощают незнакомки. Они очень разные. Госпожа Лю, жена высокопоставленного чиновника, говорит нам, что ей двадцать три. Ее свекрови, вдове Бао, пятьдесят один. Их одежда красива, но не так изысканна, как у нас в провинции, где в изобилии производят шелка и красители. Тем не менее простота их манер свидетельствует об их утонченности, речь демонстрирует то, что я бы назвала столичной изысканностью.

– Император отправил моего мужа в путешествие по всей стране. Он должен найти мужчин и мальчиков, которые хотели бы поступить на службу евнухами во дворец, – сообщает нам госпожа Лю. – Многие мужья уезжают на долгие годы, и их женщинам приходится мириться с одиночеством. Мой муж придерживается другой точки зрения. Он не хочет расставаться со своими женой и матерью. В этом мы почти не отличаемся от жен низших ученых – цзюйжэней, – которые сопровождают мужей в длительные поездки.

– Восхитительно! – восклицает госпожа Ко, хотя для нее подобная жизнь не привлекательнее удела гонимого ветром листка.

– Мой сын счастлив, – говорит вдова Бао, – что мы всегда рядом, поскольку возложенные на него обязанности тяжелы: каждый день он ищет мальчиков, вернее, семьи, готовые продать своих сыновей, а также взрослых мужчин только для того, чтобы им отрезали все интимные органы и взамен позволили трудиться во дворце. Его миссия, несомненно, важна, но он зарабатывает себе репутацию на людских трудностях.

Госпожа Ко поджимает губы, не желая соглашаться с такими резкими словами. В наступившей тишине госпожа Лю пытается сгладить промах свекрови.

– Евнухи нужны в Запретном городе, чтобы прислуживать императору, но самая важная их работа – присматривать за женщинами во дворце. Порой у императора до десяти тысяч жен и наложниц разных рангов.

– Десять тысяч! – ахает кто-то в другом конце комнаты.

– При благоприятных условиях сын наложницы может стать следующим императором, если императрица не родит сына, – невинно добавляет вдова Бао. Свекровь бросает взгляд в мою сторону, напоминая, что нечто подобное может случиться и со мной.

– Необходимо заботиться о том, чтобы императрица и все остальные женщины во дворце были защищены и на них не посягал никто, кроме императора, – подхватывает госпожа Лю, – а значит…

– …Никаких нефритовых стержней! – заканчивает вдова Бао, лукаво подмигивая. – Евнухам можно доверять, поскольку они в отличие даже от монахов неспособны выполнить свой конфуцианский долг мужчины – произвести на свет сыновей. – Ее глаза блестят. – Салоны некоторых специалистов по кастрации находятся прямо возле стен Запретного города. Мужчина или мальчик заходит в любой из них с «тремя драгоценностями», а покидает с банкой, в которой их запечатывают. Банку надлежит хранить, чтобы после смерти воссоединить удаленные органы с телом евнуха.

– И зачем такие хлопоты? – интересуется госпожа Ко.

– Чтобы обмануть демонов в Загробном мире, заставив их поверить, будто мертвый евнух все еще полноценный мужчина. – Вдова Бао позволяет себе нескромный смешок. – Если он не воссоединится со своими тремя драгоценностями, то переродится в ослицу. – Наступила тишина – мы размышляем, насколько унизительна такая участь. Тон вдовы Бао меняется. – С тех пор как два года назад на престол взошел император Хунчжи, многое изменилось. Путешествуя с моим сыном, мы с невесткой ищем…