Чтение онлайн

– Просто на их пути не встретились нужные люди, – говорю я. – А если бы и встретились, вряд ли многие из них могли похвастаться твоей утонченностью!

– Но что, если мне придется принимать роды у императрицы?!

Я смеюсь над этой мыслью, и она присоединяется. Собравшись с силами, я отвечаю:

– Даже если это и так, разве родовые врата императрицы Чжан отличаются от твоих, моих или любой другой женщины в нашей великой стране?!

Мэйлин признает эту истину, вскинув подбородок, но выражение ее лица остается озабоченным.

– Если что-то пойдет не так…

– Тебя вызвали, потому что госпожа Лю и вдова Бао видели тебя за работой.

– Я просто передавала сообщения!

– Ты поставила диагноз раньше доктора Вана, – поправляю я ее. – Кроме того, неужели ты думаешь, что после того дня никто не наводил справки?

– Да, посланники приезжали, чтобы пообщаться с доктором Ваном, – признается она. – Должно быть, он хорошо обо мне отозвался…

– Твой свет падает и на него. Те же люди, что разговаривали с доктором Ваном, навестили и бабушку Жу. Она рассказала им, что ты можешь похвастаться не только навыками повитухи, поскольку в детстве много времени проводила в Особняке Золотого света, научилась одеваться и вести себя в кругу высокопоставленных женщин. – Она пристально смотрит на меня, пока я не добавляю: – И я рассказала им, как ты и твоя мать спасли жизнь мне и Юэлань.

– Доктор Ван переживает, что его не назначили.

– Его никогда не выберут, потому что мужчинам-врачам не разрешается входить в императорский гарем. Только император может видеть этих женщин.

– Но евнухи…

– Некоторые из них могут быть врачами, но они уже не мужчины.

– Они могли бы нанять доктора Вана, чтобы он позаботился о мужчинах…

– Мэйлин, остановись. – С этими словами я поворачиваюсь к разбросанной ею одежде. – Что ты собираешься взять? Мне всегда нравились эти штаны. Они длинные и прикрывают…

– Мои большие ступни.

– Не думаю, что тебе понадобятся сандалии…

– Потому что я не хочу никого напугать, – снова заканчивает она.

– Потому что в Пекине очень холодно, – поправляю я ее.

– Вряд ли я так надолго.

– Лето подходит к концу. Потребуется не меньше месяца, чтобы добраться до столицы, и еще месяц, чтобы вернуться домой. И ты не знаешь, сколько времени проведешь там.

Я делаю паузу, позволяя ей обдумать мои слова.

– Что у тебя есть на зиму? Сапоги? Куртка с меховой подкладкой?

– Мои сапоги годятся только для того, чтобы ходить по грязи после дождя. Те, что были на тебе…

– Ну, что поделаешь.

Мэйлин берет в руки одну за другой вещи – многие из них мои, – а я киваю или качаю головой, высказывая свое мнение. Она упаковывает рубашку и штаны цвета индиго, в которых обычно принимает роды, а также простое шелковое платье, которое с недавних пор надевает для ежемесячных визитов в Благоуханную усладу с доктором Ваном.

– Это платье принесло мне удачу, – говорит она.

– И элегантно смотрится в любой обстановке.

Мы выбираем девять заколок, два ожерелья и восемь пар серег – не больше и не меньше, ведь эти числа считаются благоприятными для Змеи. Затем мы наполняем ее корзину для вышивания, чтобы Мэйлин было чем занять себя во время путешествия по Великому каналу и позже, во дворце, в ожидании чьих-то родов. И наконец мы упаковываем набор чаев, которые Мэйлин сможет заваривать на корабле и в своей комнате, когда доберется до места назначения.

– Вкус и аромат напомнят о доме и о тех, кому ты небезразлична, – говорю я, размышляя обо всех женщинах, которым помогает моя подруга, но ее мысли перетекают в другое русло.

– Надеюсь, Кайлу будет скучать по мне, но сомневаюсь. – Мэйлин выглядит грустной. – Он потерял терпение из-за того, что я не могу подарить ему ребенка. Мы согласны даже на девочку. – Понимая, что задела мое больное место – то, что я не смогла зачать сына, – она добавляет: – Тебя это тоже печалит. Прости, что сделала больно.

– Ты никогда не сможешь причинить мне боль. – Видя, что глаза Мэйлин начинают затуманиваться, я снова беру ее за руки. – Не позволяй страху овладеть тобой. Помни, что Змея произошла от Дракона. Это дает тебе огромную силу и стойкость.

Вернувшись домой, я почти обо всем докладываю мужу. Он соглашается отправить Мэйлин несколько кусков шелка, чтобы та могла сшить себе одежду во время путешествия, и это будет прекрасной демонстрацией товаров семьи Ян во дворце. В ту ночь Маожэнь удаляется в комнату Розовой Льдинки, а я сплю одна в супружеской постели. На следующий день он уезжает в Нанкин.

Первые три месяца отсутствия Мэйлин проходят быстро. Летние цветы полностью опали, а деревья стали золотыми. В один из хрустящих осенних дней Маожэнь неожиданно возвращается домой. Он присылает слугу с просьбой немедленно явиться в его библиотеку, что я и делаю. У меня есть новости, но прежде чем я успеваю их сообщить, муж достает из рукава свиток. На нем еще больше сургучных печатей, чем на письме, которое прислала госпожа Лю.

– Управление ритуалов и церемоний просит тебя немедленно прибыть в столицу для лечения женщины в Запретном городе [43] , которая страдает от глазной инфекции, – объявляет Маожэнь, зачитывая документ. Он смотрит на меня. – Полагаю, это повитуха тебя рекомендовала. Поблагодари при встрече.

Я поднимаю руку.

– Я не собираюсь никуда ехать. Глазную инфекцию способен вылечить любой врач. Я там не нужна.

– Но им нужен не любой врач, а именно ты. Тем более, как ты утверждаешь, это несложная задача.

Я не хотела делиться своей новостью таким образом, но я положила руку на свой детский дворец и объявила:

– Я беременна. Я не могу поехать.

Он ликует:

– Это будет сын?

– Мы не узнаем, пока он не вдохнет воздух этого мира, – отвечаю я, но слово «он» не остается незамеченным.

Маожэнь сияет, но я замечаю в его глазах тревогу – он явно взвешивает все за и против, постукивая пальцем по свитку.

– Чем шире небо, тем легче рыбам, чем выше небо, тем вольнее птицы!

– Но…

– Нельзя не подчиниться императору. Тебе придется выполнять приказ. И кто знает? Вылечишь глазную инфекцию, а на следующий день тебя могут назначить врачом императорского дома. Подумай, какую честь это принесет нашей семье.

Он прав, но я не чувствую себя польщенной. Я злюсь на Мэйлин за то, что она поставила меня в такое положение. Разве недостаточно того, что судьба предоставила ей благоприятную возможность? Почему бы не оставить меня наедине с моей собственной жизнью – с мужем, дочерями и будущим ребенком? Но я не вправе предаваться своим печалям. Есть слишком много других вещей, которые нужно обсудить и спланировать.