Чтение онлайн

– Теперь хоть немного полегче будет, – резюмировал он, ожидая одобрительной реакции.

– Полегче стало бы, если б ты домой пару мешков с мукой приволок со своей новой работы, – неожиданно услышал он неприятный отклик одного из товарищей Ивана.

– Зачем ты парню настроение портишь? – разозлился на того Иван. И повернулся с улыбкой к гостю, наливая кипятку в железную кружку. – Ты не слушай его, это он от зависти. Сам не может работу найти, вот и бесится.

– Ага, не могу! Скажи лучше, ты не хочешь, чтобы я поработал, – с обидой огрызнулся Шкет.

– Да я и сам понимаю, что намного лучше не станет, – согласился Вячеслав, – но ведь по-другому я не могу своей семье помочь.

– Ты не отчаивайся, я что-нибудь придумаю, – пообещал ему Иван, – в такое время надо вместе держаться.

– Это точно, – облегченно кивнул головой мальчик.

Иван вышел за водой, его товарищи, пользуясь моментом, стали выспрашивать у него, что за работа будет и чем занимается комбинат.

– Неужто и впрямь мешки с зерном будешь на телегах возить? – услышав о его обязанностях, не смог сдержать своего восхищения Чеснок.

Иван вернулся не один. Следом в хату зашел Николка, который, узнав брата Анастасии, сразу заулыбался и стал интересоваться его сестрой.

– Как дела в церкви? – спросил в свою очередь паренек. – Служба служится?

– Муки нет, чтобы хлеб испечь для причастия, – видя, что Николка задумался, вместо него ответил Иван.

– Николка, а ты попроси Славку. Он на мелькомбинат устроился, пару мешков зерна в церковь и притащит, – подначил Шкет.

– Благослови тебя Господи! – обрадовался блаженный.

– Да нет, он шутит, – опешил мальчик.

– Николка поможет тебе. Я сильный! Когда за зерном пойдем?

Вячеслав в растерянности посмотрел на Ивана.

– Все, базар закончен! – рыкнул на своих подельников Зарецкий.

По его тону Чеснок со Шкетом поняли, что этот разговор лучше не продолжать, и замолчали. Не успокоился только Николка, который никак не мог понять, почему его друзья не хотят принести в церковь несколько мешков зерна.

Проводив брата Анастасии на трамвайную остановку, а Николку в его флигель, Иван вернулся назад и с порога выдал свое решение изголодавшимся в прямом и переносном смысле подельникам:

– Будем брать мукомолку на гоп-стоп.

– Наконец-то! – обрадовался Чеснок.

– Мы что, на себе мешки с зерном переть будем? – засомневался Шкет. – Уж лучше хату взять с путевым барахлом, а потом на рынке обменять на хавку.

– На рынках сейчас облава за облавой, и легавые дежурят, – возразил Ванька. – Сначала на хате можно сгореть, потом на сдаче барахла, а затем еще на покупке жратвы. А мешки с зерном один раз возьмешь, и баста.

– Неужто взаправду решил на церковь работать? – засомневался в одном лишь холодном расчете главаря Шкет.

– Церкви поможем, – подтвердил его догадку Зарецкий, – глядишь, с нас кой-какие грехи и снимутся. Короче, тебе, Шкет, задание – завести знакомство с водителем мелькомбината. Поллитру с ним разопьешь, договоришься о перевозе с квартиры на квартиру небольшого количества барахла. Но убедишь халтурку эту провернуть во время маршрута с грузом зерна. Скажешь, получасовое отклонение никто не заметит, а он зато получит от тебя еды первейшей. Ну, ты сам знаешь, как брать на понт.

– Заметано! – стал потирать руки Шкет, соскучившийся по воровским делам.

– А ты с «дурой» на шухере встанешь, прикроешь, если что, – объяснил Чесноку его роль в ограблении Цыган. – Я же подыщу нужное место в городе, где якобы квартира Шкета. Да такое, чтобы, когда машина встанет под загрузку Шкетова барахла, обзор из кабины водителя был никакой, чтобы обойтись без крови и по дыне шоферу не стучать.

Обсудив подробности, подельники решили приступать к подготовке незамедлительно. Поэтому Шкет отправился в город к проходной мелькомбината, чтобы завести необходимое знакомство, а Зарецкий искать тихий дворик. Чеснок остался топить баню, чтобы по возвращению подельники могли снять усталость.

Лишь когда стемнело, Ванька нашел необходимый двор – там была очень узкая арка. Настолько узкая, что грузовику необходимо будет подать в нее задом, чтобы не разбить зеркала. Таким образом, сидя в кабине, водитель не сможет видеть, что творится возле кузова. В доме было два подъезда, один из которых сильно пострадал при недавней бомбежке, жильцы оттуда были выселены. Именно в этот подъезд Зарецкий затащил привезенный на санях большой деревянный короб из-под какого-то промышленного оборудования. Во втором оставалось несколько жилых квартир, но их окна выходили на улицу. Главным было заставить водителя поставить машину, как надо.

Зарецкий вернулся в деревню в приподнятом настроении. Он искренне верил, что воровать сейчас не для себя, а для людей не такой уж страшный грех. Цыган не собирался наживаться на этой краже, хотел разделить украденное зерно, отдав большую часть в церковь. Кроме того, необходимо было помогать родным подельников и семье Анастасии. Подходя к хате, он увидел слепящий свет автомобильных фар и отскочил к ограде соседнего дома, скрывшись за раскидистым деревом. Мимо него на довольно большой для разбитой дороги скорости проехал легковой автомобиль, в котором сидели двое мужчин и женщина. Внешность последней показалась ему знакомой.

«Неужели Зинка? – пронеслась в голове догадка. – Если и правда она, то кто был с ней в машине?» – Цыгану стало тревожно, поскольку, кроме Деда и Федули, никто в голову не приходил.

Осторожно отогнув половицу ступеньки крыльца своей хаты, Цыган достал обернутый в тряпку револьвер Чеснока. «Значит, парень был без оружия…» – На душе у Ваньки стало еще тяжелей.

В доме горел свет. Осторожно ступая по половицам, Зарецкий вошел и осмотрел комнату. Вещи были разбросаны, половики сбиты в кучу, лючок в подполье, где хранились несколько банок с огурцами и вареньем, открыт.

– Чеснок… – негромко позвал Цыган, но ему никто не ответил.

Выйдя на улицу, Зарецкий прокрался к баньке, из трубы которой еще вился слабый дымок. Там было темно. Нога Зарецкого наступила на что-то склизкое, и он с трудом сохранил равновесие, схватившись за низкую притолоку. Зайдя в предбанник, чиркнул спичкой, которая на секунду осветила лежащее у топки мужское тело и погасла.

– Вадим… – опять позвал Цыган. Тишина была ему ответом.

Нащупав огарок свечи, которая всегда лежала при входе в баню, он зажег ее. Чеснок лежал на боку, поджав под себя ноги, упершись головой в стенку. Под ним образовалась лужа крови, которая растеклась до самого входа. Зарецкий проверил пульс. Парень был мертв. Перевернув тело на спину, увидел выпавшие из живота внутренности и узнал почерк Федули.