Чтение онлайн

– Ну, ты чего там телишься? – раздался нетерпеливый оклик шофера.

– Все, последние котомки загружаю, – крикнул в ответ Шкет.

Он забросил в кузов два больших узла, которые принес Иван, и, скинув пятый по счету мешок с зерном, спрыгнул на землю.

– Отъезжай! – получил шофер долгожданную команду и тронулся с места.

Шкет моментально залез к нему в кабину, не давая возможности опомниться и проверить груз. Водитель, видя заказчика рядом с собой, успокоился и выехал на дорогу. Но посматривал на часы и нервничал, как бы его задержка на маршруте не была замечена.

– Скажешь, колесо менял, только и всего, – подсказал ему Шкет, начиная готовиться к заключительному этапу кражи.

– Где солонина? – поинтересовался шофер.

– В чемодане, – как можно спокойнее обронил Шкет. – Только там у меня десять килограммов в трех банках закатано, а я тебе пять обещал.

– И что? – напрягся водитель.

– А то, что надо остановиться вон у того хозяйственного магазина. У меня там девка знакомая работает, схожу к ней и отвешу из одной банки два кило. Вместе с целой банкой как раз пять килограммов и получится, – пояснил Шкет.

– Ты что, меня за дурака держишь? – неожиданно заартачился мужик. – Я тебя отпущу, а ты вместе с мясом и убежишь.

– Ладно, давай вместе развесим, – миролюбиво согласился обманщик. – Но я сначала схожу и узнаю, на месте ли подружка.

– Хорошо, – согласился водитель, останавливаясь около указанного Шкетом магазина и оглядываясь на поставленный вплотную к заднему стеклу чемодан с «тушенкой». – Давай только быстро.

Шкет выскочил из полуторки, забежал в магазин, который, будучи у Деда в банде, обворовывал, потому и знал, и юркнул в подсобное помещение с выходом во двор.

Цыган, пока дожидался напарника, уложил мешки с зерном в заготовленный деревянный короб, отсыпав из последнего несколько килограммов зерна в брошенную прежними жильцами клеенчатую скатерть. Затем заколотил на нем крышку. Именно таким образом, как доставляемое оборудование для хладокомбината, он и хотел доставить зерно в Волкову деревню. На этот случай у него оставались документы начальника цеха и пустые накладные с печатью, которые он заранее заполнил должным образом.

Взяв узелок с зерном, он поднялся к старухе из подъезда напротив. На стук в дверь никто не выходил, и Ванька дернул за ручку. Дверь приоткрылась.

– Мать, ты здесь? – крикнул он в пустоту квартиры.

Никто не отозвался, и Зарецкий стал по очереди толкать двери в бесконечном коридоре, и наконец за одной открылась убогая обстановка одинокого старого человека. На кровати он увидел укутанную в какие-то тряпки недавнюю собеседницу, видимо, спавшую.

– Хватит спать, бабка, вот тебе зерна немного. Поклюй, может, и тебе чуть веселей станет, – протянул в сторону кровати сверток с зерном Зарецкий.

Но бабушка, с которой он разговаривал чуть больше часа назад, была мертва. От неожиданности Ванька выронил сверток с зерном. «Счастливая», – пришла ему в голову странная мысль.

Вместе с вернувшимся Шкетом они с огромным трудом выволокли ящик во двор и, взгромоздив на сани, потянули по раннему снегу в сторону окраины города. Расчет оказался верным, и на двух мужчин, толкающих деревянный ящик, явно с содержимым производственного назначения, никто не обратил внимания. Придя домой, первым делом они сложили мешки с зерном в подпол и разобрали ящик, сложив доски в бане. Несмотря на усталость, Шкет, переживающий за свою семью, выказал намерение съездить в город опять – чтобы передать матери зерно.

– Я быстро, туда и обратно, – заверил он своего старшего товарища, – за пару часов обернусь. Еще успею соснуть, перед тем как мы поедем в гости к Деду.

Цыган не возражал. Наполнив зерном полный вещмешок, подельник Зарецкого отправился в путь. А Ванька после его ухода положил два мешка с зерном на сани и, прикрыв их от постороннего взгляда дерюгой, направился в сторону церкви. Оставив сани перед входом во флигель, постучал. Отец Амвросий, баба Фрося и Николка оказались на месте и приняли его с радушием, предложив кипятку с сухариком.

– Я бы и от пирогов не отказался, – улыбнулся Зарецкий.

– Какие пироги? Ты же знаешь, как мы живем, – обиженно прошамкала старушка.

– Да вас пора раскулачивать, – продолжал подшучивать над соседями Иван, – вон у вас перед дверью зерна два мешка валяются. Хоть бы прибрали.

– Какое еще зерно? – недоуменно пожала плечами Ефросинья.

– Ванька мне обещал зерна, – вспомнил Николка и пулей выскочил во двор. А через минуту вернулся, неся на спине первый мешок, и тут же убежал за следующим.

– Откуда зерно, Иван? – Батюшка поднял на Цыгана проницательный взор.

– Купил для церкви, – соврал тот, не моргнув глазом.

– Да оно же, по нынешним временам, целого состояния стоит!

– Продал фамильные драгоценности, – усмехнулся Зарецкий, давая понять, что исповедоваться не намерен.

– Что ж, спаси тебя Бог, – вздохнул отец Амвросий. – Сложный ты человек, но деяния твои направлены на добро, а значит, и душа у тебя добрая.

Шкет добрался до своего дома быстро, не успев даже устать, так как удачно сел на быстро подошедший трамвай. Дверь открыл братик и, увидев его, запрыгнул ему на шею, сбалансировав оттягивающий со спины вещмешок с зерном.

– Кто там, Сережка? – услышал Шкет голос матери.

– Это я, мам. – Он прошел в комнату.

– Ты зачем пришел? – не то недовольно, не то тревожно спросила та. – У нас милиция была недавно, тебя искала.

– Вот как? – насторожился Шкет. – А чего им было нужно?

– Обыск устроили, все продукты, что ты нам принес, вымели из дома, – с полным отчаянием запричитала женщина. – И когда ты за ум возьмешься?

– И сахал весь унесли, сволочи, – пожаловалась старшему брату лежащая на кровати с матерью его маленькая сестренка.

– Да я на минутку забежал, вас проведать да еды немножко принес, – стал торопиться покинуть опасное место Шкет.

– Чур мне, чур мне! – наперебой заспорили дети. – А что ты принес?

В этот момент в дверь квартиры застучали.

– Откройте, милиция, – раздался грубый мужской голос.

– Ох, Боже ты мой, – заохала больная мать, попытавшись встать.

– Не надо, лежи, – остановил ее Шкет и подскочил к окну, хотя понимал, что прыгать с пятого этажа бессмысленно.

– Где мои вещи? – обратился он к семилетнему брату. – А ну неси сюда.