Чтение онлайн

Через три недели после постановления от 11 июня Исполком «оперативно» принял решение «О порядке охраны и реализации имущества граждан, выбывших из подлежащих сносу деревянных домов», а еще через полтора месяца – «Об обеспечении жилой площадью граждан, переселяемых из сносимых деревянных домов» [787] .

«В августе стало ясно, что городу не хватит на зиму около одного миллиона кубометров дров. Предстояло проделать огромную работу: переселить из подлежащих сносу деревянных домов в каменные около 90 тысяч человек, бережно разобрать свыше 6000 строений, сохранив все имущество эвакуированных граждан и ценное домовое оборудование, наконец, перевезти дрова из окраин в центральные районы города. Это необходимо было сделать в кратчайший срок, несмотря на то, что в городе не имелось механизмов для разборки и не хватало транспорта.

Перед Исполкомом Ленгорсовета встало множество вопросов, связанных с разборкой почти полностью всего деревянного жилого фонда города. Главным из них был вопрос о рабочей силе.

Трест „Гортоп“, которому первоначально поручили разборку домов, не смог бы справиться с этой задачей. Создание для этой цели новой специальной организации потребовало бы много времени. Необходимо было привлечь к разборке всё население города. При этом учитывалось, что население должно быть кровно заинтересовано в заготовке дров. Так возникло предложение о том, что каждый ленинградец, занимаясь разборкой домов, должен обеспечить топливом свое жилище и помочь городу заготовить топливо для школ, больниц, детских учреждений и промышленных предприятий».

Август 1942 г.

Секретарь Кировского РК ВКП(б) и председатель райисполкома – секретарю горкома ВКП(б) Я.Ф. Капустину:

«Жилые дома Северной части Кировского района представляют из себя ветхие деревянные строения, построенные 40–60 лет тому назад (ул. Калинина, Огородный пер., Березин пер., Правая Тентелевка и др.) и в настоящее время не могут обеспечить безопасность проживания в них населения района в связи с тем, что район повергается частому массированному арт. обстрелу, тем более, что указанные деревянные дома (1 и 2-х этажные) совершенно не имеют каких-либо убежищ и население вынуждено оставаться во время обстрелов в домах.

Кировский Районный Комитет ВКП(б) и Исполнительный Комитет Кировского Районного Совета депутатов трудящихся считают необходимым поставить вопрос о срочном переселении населения района в количестве 5000 человек из указанных домов в другие районы города, так как в Кировском районе расселение указанного количества не представляется возможным» [788] .

17 августа 1942 г. исполком Ленгорсовета и бюро горкома ВКП(б) объявили с 1 сентября месячник «в порядке трудовой повинности, на работы по разборке деревянных жилых домов, сараев, заборов и других сооружений и по дровозаготовкам в пригородных лесных массивах» [789] . Мобилизации подлежали мужчины в возрасте от 16 до 55 лет и женщины от 16 до 45 лет.

Каждый ленинградец обязывался заготовить не менее 4 кубометров дров, принимая участие во всех работах – от подготовки зданий к сносу и до благоустройства площадки после разборки. Половину заготовленных им дров работавший мог получить для себя» [790] .

«Ленинградская правда» уточнила: «Два кубометра он получит для себя лично и два кубометра поступят в распоряжение того или иного предприятия или учреждения, в котором он работает» [791] .

Когда «для себя» доходило до реализации, получалось следующее:

«Могу прямо сказать, что как правило, те 2 кб. м. дров, которые человек должен получить, не завезены, и он не знает, как их завезти. У другой части молодежи дрова перевезены, но перепилить их не с кем» [792] .

Месячник растянулся на три месяца. В Ленинском районе из лиц, «подлежащих к привлечению к сломке домов», ежедневно выходило процентов десять-пятнадцать [793] .

В Кировском районе планировалось разобрать на дрова 514 домов (из которых 153 передали Ленинскому району) и переселить 7876 человек. На 9 декабря 1942 г. разобрали только 299 домов. В сентябре наряды на слом домов райисполком выписал 108 организациям. Среди «отстающих» по выполнению плана разборки домов исполком выделил законсервированную фабрику «Равенство» [794] .

В Ленинском районе слому подлежало 170 домов и переселению 1355 человек. На 25 сентября 1942 г. из 93 домов разобрали 32 [795] . Сводки по количеству разобранных домов в райисполкоме (и в других – тоже) составлялись еженедельно (или по декадам) и направлялись в городской исполком. И над теми, кто был назначен организовывать разборку и отчитываться по ней, нависало все то же, неизбывнознакомое, не подлежащее (теоретически) невыполнению – «ПЛАН».

А ради выполнения плана (и отметки о его выполнении) – на какие ж жертвы не пойдешь?..

7 октября 1942 г. пятнадцать жильцов дома № 2 по Березовому острову и глава домохозяйства № 132 Ленинского района подписали и, поставив круглую печать домохозяйства, отправили два одинаковых по содержанию письма. Одно – на имя секретаря ЦК ВКП(б), второе – в Ленгорсовет «лично т. Мотылеву» [796] .

Второй адресат – Борис Михайлович Мотылев, заместитель председателя Ленгорисполкома и одновременно, с апреля 1942 г., – начальник Ленинградского городского жилищного управления [797] .

Параллельное обращение в городской исполком понятно. Списки на снос деревянных домов составлялись в районах, а утверждались в горисполкоме. И районный исполком, даже при желании, уже не мог самостоятельно «отыграть» назад.

Привожу отрывок из первого письма.

«Обращаемся в тов. Жданову А.А., с просьбой о том, что Комиссия Райсовета наши дома по Березовому острову д. 2 назначила к сломке, дома полукаменные [798] , а поэтому живем по вышеуказанному адресу несколько лет в данных домах, заселенных женами красноармейцев и рабочими просим Вашего распоряжения об оставлении наших домов хотя-бы на зиму 1942 г. К зимней подготовке мы вполне готовы, на что имеется приемный акт Комиссии Райсовета <…> Жить в данных домах является еще возможным и переселение в другие помещения не целесообразным, а поэтому убедительно просим тов. Жданова А.А. разрешить проживать в вышеуказанных домах, что послужит в оздоровительную пользу нас трудящихся г. Ленинграда».

Окончание последнего предложения понятно: если останемся в своих домах – сможем выжить.

В «Книге памяти» по домам Березового острова умершими в период с октября 1941 по июнь 1942 г. перечислены 54 человека. За период с августа 1942 по декабрь 1943 г. – только один человек.

Прошло с написания писем жильцами Березового острова чуть более месяца, и 11 ноября датировано письмо заместителя председателя райисполкома управляющему домохозяйством № 132 Романенковой: «Удовлетворить заявление жильцов об оставлении дома и не включать его в список домов на сломку» [799] .

Продолжим чтение книги Н.А. Манакова. Курсив мой.

«С грустью жители окраин покидали свои дома. В короткий срок 86 489 человек переехали из деревянных домов в пустующие квартиры центральных районов.

После рабочего дня на предприятиях и в учреждениях, вооружившись пилами, ломами, топорами, жители города отправлялись разбирать деревянные сооружения под руководством опытных бригадиров. Они снимали крыши домов, сдавали по документам в исполкомы районных Советов имущество эвакуированных, вынимали стекла из рам, демонтировали оборудование домов и разбирали стены. Тут же на месте бревна и доски пилили на дрова. Перевозка их производилась на автомашинах, грузовых трамваях, а во многих случаях и на ручных тележках.