Блокадные будни одного района Ленинграда
Шрифт:
В воскресенье нас домой отпускали. Иногда ходили пешком 9-12 км, иногда на машинах. <…>
К осени стало полегче. Пошли овощи. Никто нам не говорил „нельзя брать“. Конечно, мы ели овощи и в выходной день, что-нибудь везли домой. <…>
…Помню, как привозила рябину и скорей давала ее маме. Собирала какие-то грибы на болоте, солила… <…>
Осенью начались занятия в школе. Нас уже перевели в 6-ю <…>» [902] .
902
Зинаида Кузнецова. Воспоминания. С. 32–33. Довоенный адрес средней школы № 6 (384) Кировского района: пр. Стачек, 13. «В моем шестом классе было сначала человек 15–16, позднее приходили еще» (добавление З.П. Кузнецовой, 2015 г.). Современный адрес 384-й школы: пр. Стачек, 5.
Трудовая книжка школьницы З. Кузнецовой. 1943 г. Публикуется впервые
В 1941/42 учебном году в школе № 6 (384) насчитывалось 32 основных и параллельных класса. Более всего было первых-четвертых классов, менее всего – восьмых и десятых.
Число учащихся на начало учебного года в этой школе составило 922 человека, на конец учебного года – 807. Сокращение учащихся по классам в течение учебного года в среднем составляло по 5-15 человек. Из общего числа учащихся на конец учебного года девочек – 485 человек, из них в первых-четвертых классах – 284, в 6-х классах – 65 [903] .
903
ЦГА СПб. Ф. 5039. Оп. 3. Д. 500. Л. 10.
Здание 384-й школы Кировского района. Фото автора, 2015 г.
На 1 августа 1942 г. оставалось всего 250 учащихся, 28 педагогов и 11 человек технического персонала [904] .
«Ходила я в школу с саквояжем. Такой был кожаный, как раньше у врачей. Я нашла его в развалинах дома. Выдали нам тетради, а книги где брали – не помню. Была у нас воспитательница – учительница географии Антонина Николаевна Крюкова. Чудный умный человек <…>.
904
ЦГАИПД СПб. Ф. 25. Оп. 2. Д. 4775. Л. 56.
Больше приходилось учиться в бомбоубежище. Чернила замерзали. Пуговицы на нашей одежде плавились. При любом удобном случае мы прилипали к буржуйке [905] . <…> Ложилась спать в чем ходила. Утром ногой, в окошко на земле, стучала девочка с верхнего этажа. Я вешала замок, прижимала дверь, так как ключа не было, и уходила учиться. <…> Однажды шла в школу и что-то засаднила нога. Был обстрел. Я разулась и схватила рукой узкий горячий осколок. Много я их накопила, тех, которые могли убить меня. Потом, после войны, выбросила [906] . <…>
905
«Школа к зиме подготовлена: стекла везде вставлены, в каждом классе есть печка-времянка, водопровод и канализация работают» (из официального отчета) // ЦГАИПД СПб. Ф. К-4. Оп. 2. Д. 19. Л. 39а.
906
«Когда начинался обстрел нашего района, из школы дружинницы никого не выпускали. Я как-то прорывалась, кричала: „У меня же там мама! Мама!“. Бежала к дому» (добавление З.П. Кузнецовой 2015 г.).
В школе у нас были и другие дела, кроме учебы. Мы много собирали металлолома. Встречались с партизанами. <…> Когда прорвали блокаду, радости не было конца. В 1943 году нам выдали медали „За оборону Ленинграда“. Вручали медали в пионерской комнате» [907] .
По отчетным документам Кировского райкома комсомола, ученики школы собирали книги, вносили деньги на строительство танковой колонны «Защитник Ленинграда», изготовляли тысячи конвертов. В марте 1943 г. организовали сбор золы (на удобрения), школьники собрали несколько десятков ведер [908] .
907
Зинаида Кузнецова. Воспоминания. С. 33–36, 39.
908
ЦГАИПД СПб. Ф. К-4. Оп. 2. Д. 30. Л. 23, 40.
Летом 1943 г. учениц школы № 384 Кировского района вывезли в подшефное хозяйство во Всеволожский район, в деревню Коблино.
«Потом во всей стране было введено раздельное обучение, и мы переехали на ул. Розенштейна [909] , где и проучились до 1945-го года.
Сказывалось двухразовое питание: стакан чая и кусочек хлеба утром и обед из трех блюд в большую перемену, мы приободрились и начали даже шалить. Любимой забавой для младших классов было незаконное проникновение в кабинет военного дела. Там было на что посмотреть. По стенам развешанные плакаты, разъясняющие устройство стрелкового оружия, а в центре находился тактический ящик. Почему он так называется, я узнал значительно позже. Тактический ящик представлял из себя объемную модель местности. Тут были и холмы, и озера размером с тарелку. Здесь же были леса с деревьями величиной со спичку. Домики были с ноготь, а дороги – шириной с палец. Надо отдать нам должное, мы благоговели перед этим великолепием и никакого урона не причиняли. Исключение представлял лишь способ попадания в кабинет.
909
«Мы переехали…» из школы № 280 на Лермонтовском проспекте. В здании довоенной неполной средней школы № 3 Ленинского района (ул. Розенштейна, 28/30), в годы войны располагался госпиталь. После его расформирования в здании вновь расположилась школа, получившая порядковый № 263. С осени 1941 г. школьники учились также в здании детского сада на ул. Розенштейна, 4.
Кабинет закрывался на висячий замок. Для того чтобы проникнуть в кабинет, к дужке замка крепился запал от лимонки, к кольцу запала привязывали прочный шпагат: рывок, хлопок, четыре секунды, микровзрыв, и замок с перебитой дужкой летит на пол.
Очень скоро директрисе надоела эта партизанщина, и нам сказали, что эти диверсии могут плохо кончиться и что она готова провести карательную экспедицию.
В ответ на это нами был произведен демарш. Утром техничка, собираясь затопить печь, открыла дверцу и увидела в печке две РГД-33 – ручные гранаты Дьяконова образца 1933 года. Надо сказать, к нашей чести, они были без запалов. На десятый месяц войны в прифронтовом городе все пацаны, даже те, у кого не было знакомых в военной форме, отлично разбирались в оружии и взрывчатых веществах. Те, кто, изучая их устройство методом тыка, не освоил правил безопасного обращения со взрывоопасными предметами, погибли или были покалечены. <…>
В конце мая нам, второклассникам, была устроена экскурсия к красноармейцам, которые служили шоферами
на Дороге жизни. Встреча доставила радость обеим сторонам. Солдаты видели детей, может, ради которых они в неимоверных условиях делали по два-три рейса в день. Нам было очень интересно слушать про то, как в апреле они вели машины со снятыми дверцами по льду, покрытому полуметровым слоем воды. Не будем лукавить, самым запоминающимся событием нашей встречи был обед, которым нас накормили. Там были борщ, греча с тушенкой и хлеб.
С хлебом вышел конфуз. Подавальщица по простоте душевной разнесла по столам тарелки с крупными кусками хлеба из расчета по куску на человека. Откуда ей было знать, что из двадцати человек за столом не все люди. Голодные детишки сразу же расхватали куски с тарелки, и вдруг раздался страшный рев. Кто-то в суматохе схватил себе два куска и тут же себе его припрятал. Кто-то остался без хлеба. Этот кто-то и поднял страшный рев. Подавальщица подскочила к „пострадавшему“ и начала его успокаивать.
– Ну что ты, я сейчас тебе принесу. Тебе горбушку или мякиш?
Страсти улеглись, порядок был восстановлен» [910] .
В соответствии с постановлением СНК СССР от 16 июля 1943 г. с 1 сентября 1943 г. в Ленинграде ввели раздельное обучение мальчиков и девочек с 1-го по 10-й классы. В списке школ горкома ВКП(б) указана женская средняя школа на проспекте Стачек (д. № 13) с количеством учащихся 283 человека. Ближайшая к парку имени 1 Мая школа была тоже женской, и располагалась она на Курляндской улице в доме № 14-а [911] .
910
Давыдов Ю.Е. Указ. соч. С. 13–14, 22.
911
СЦГАИПД СПб. Ф. 25. Оп. 2. Д. 4775. Л. 51, 52, 54; Постановление бюро горкома ВКП(б) и Исполкома Ленгорсовета от 7 августа 1943 г. (Там же. Л. 12, 14).
«Так выпали все зубы и все волосы на голове – я была совершенно лысая. В школу определили меня для инвалидов, так как была 1-я степень дистрофии. Школа была на Курляндской улице, куда я бегала одна, – мама приказывала не останавливаться. Помню, что самый страшный путь был через Обводный мост, так как он был весь в больших дырках, и можно было провалиться» [912]
«На Кировской площади мы маршировали, стреляли, бросали гранаты. У нас был предмет „Военное дело“. Напротив школы подорвался на гранате мальчик, разбирал, наверное. На Новый год в ДК им. Горького у нас был новогодний бал» [913] .
912
Брацлавская Юлия Александровна // Мы помним… С. 9.
913
Зинаида Кузнецова. Воспоминания. С. 38.