Чтение онлайн

Всего в Ленинском районе 1943/44 учебном году работало шесть школ: три мужских и три женских. На следующий учебный год запланировали открыть еще по две мужские и женские школы [914] .

В архивном деле Отдела учета ущерба по культурным учреждениям и учебным заведениям Ленинградской городской комиссии по установлению и расследованию злодеяний немецко-фашистских захватчиков (май 1943 – февраль 1944 гг.) имеются сведения по двум школам. Ущерб, нанесенный школе № 392 в Промышленном переулке, составил 21 1037 руб., школе № 289 – в общей сложности 392 710 руб. [915] .

На 20 июня 1944 г медалью «За оборону Ленинграда» награждено 409 учеников и 113 учителей Ленинского района [916] .

Всего в окрестностях парка имени 1 Мая до войны располагались 6 яслей и 12 детских садов.

Одна их жизнь «протекала» на страницах периодической печати. Второй жизнью – была реальность. И именно с ней сталкивались и дети, и их родители.

В половину первого ночи 5 февраля 1941 г. старший и участковый инспектора Ленинского роно провели «ночное обследование» двухэтажного детского сада № 6. Он располагался внутри жилмассива «Красного Треугольника» (Обводный кан., 156).

Некоторые результаты проверки. Ночевало 95 детей. «Температура воздуха низкая», в верхних спальнях – только 8 градусов тепла. «Детсад не обеспечен ватными одеялами для всех детей». «Место для просушки верхней одежды не приспособлено». «Кухня содержится в недостаточно чистом виде, имеется много тараканов, посуда нехорошо вымыта…». «Ночные няни работают каждую ночь, что не обеспечивает нормальное обслуживание детей» [917] .

24 марта 1941 г. секретарь Ленинского райисполкома направил письмо в Горздравотдел (выдержка):

«В детских садах нашего района большая эпидемия желудочно-кишечных заболеваний. В то-же время в дет. садах крайне недостаточно количество ночных горшков, что отчасти служит поводом для усугубления этой эпидемии» [918] .

Привел только два факта. Есть и еще.

По официальному решению [919] , первая смена в пионерских лагерях, расположенных на территории Ленинградской области, начиналась 20 июня 1941 г.

6 июля 1941 г. Ленинский райисполком принял решение «О работе сети детских учреждений (садов и яслей) в условиях военного времени».

Наб. Обводного канала, 156, корп. 2. Здание бывшего детского сада Ленинского района. Фото автора, 2015 г.

Предполагалось развернуть сеть детсадов в системе ведомственных учреждений на 1060 человек (в том числе круглосуточных детских садов на 210 человек). Яслей в системе районного отдела здравоохранения и ведомственных предприятий – на 1500 человек. «Прикрепить» детсады и ясли к газоубежищам или бомбоубежищам. Утвердить «план размещения детсадов на случай пожара». «Детей мобилизованных, матери которых работают, принимать в детские учреждения вне очереди» [920] .

Этим же решением директор «Советской Звезды» Ф.В. Клочков обязывался «под персональную ответственность немедленно обеспечить укрытием детсады в количестве 100 чел. детей каждый». На территории предприятия была построена «землянка-траншея». Над сооружением навалили кипы хлопка. В этом укрытии и разместили детский сад, в нем первоначально находилось 60 малышей.

«Война с немецкими фашистами началась, когда мне было 4 года.

Что я помню? Я посещала два детских садика, которые разбомбили, я чудом осталась жива, погибли все дети и обслуживающий персонал. Во второй раз откопали живой только одну девушку и меня. И мама решила, что я должна быть в нашей квартире, которая вся была завалена бревнами. Мама работала на Кировском заводе» [921] .

О некоторых аспектах эвакуации детей из садов и яслей уже рассказано во второй главе.

В шестиэтажном жилом доме № 23/2 (довоенных более 200 квартир) по Нарвскому проекту, на втором этаже, также располагался детский сад № 37. То, что этот детсад был разрушен в результате артобстрела в ноябре 1941 г., подтверждается документально [922] .

Читателей же общероссийского журнала конца 1942 г. заверяли, что, «несмотря на большое количество пожаров в городе, ни один детский сад Ленинграда не пострадал» [923] .

В решении Исполкома «О сокращении норм текущего содержания по массовым расходам местного бюджета» от 9 декабря 1941 г. устанавливалось «количество дней работы одного ясельного места в год в количестве 310 дней, сохранив нормы питания на один-дето-день на уровне 1941 года». «Остальные нормы сохранить на уровне не 1941 г., за исключением нормы на дооборудование, которую сократить на 10 %» [924] .

Лифляндская ул., 1. Здание бывшего детского сада Ленинского района. Фото автора, 2015 г.

В феврале 1942 г. в городе стали открывать новые «Дома малютки», предназначенные для малышей до трех лет [925] . Вблизи парка имени 1 Мая такой дом открылся на Лифляндской ул., 1/3. До войны по указанному адресу располагались детский сад № 28 и ясли № 47 Ленинского района.

В «Книге памяти» по адресу: Лифляндская ул., 1/3, перечислены 38 человек, из них 21 ребенок – 1940–1942 гг. рождения. Почти все они скончались в марте 1942 г. Среди них – годовалая Галя Навдушевич. Эта же фамилия встречается в «Книге памяти» пять раз, с указанием одного и того же адреса и квартиры: пр. Газа, д. 28, кв. 83. Места захоронения всех умерших неизвестны [926] .

20 августа 1942 г. заведующей детским садом № 28 Е.В. Кавчик райисполком объявил благодарность «за успешное проведение оздоровительной кампании с детьми». Одновременно обязал ее совместно с роно подготовить до 15 сентября помещения на станции Кавголово (довоенной базе ДСО «Динамо») «для пребывания детей в зимний период» в количестве 100 человек, обеспечив эти помещения всем необходимым [927] .

В период до мая 1943 г. в зданиях детского сада и яслей на Лифляндской более чем наполовину пострадали крыши, внутренняя штукатурка, в разной степени – окна. Менее чем наполовину – стены, перегородки, перекрытия, полы, двери, наружная штукатурка. На 15 % – оборудование котельных [928] .

На территории фабрики «Равенство», недалеко от главного производственного корпуса, до 8 мая 1942 г. функционировали ясли [929] . В августе старшая группа яслей была из Ленинграда эвакуирована. Исполняющей обязанности заведующей осталась Т.Н. Иноземцева.

По воспоминаниям ее дочери Т.Н. Шемшученко, с июня 1941 г. работавшей в этих яслях сестрой-воспитательницей, «когда перестал работать водопровод, персонал яслей набирал воду в Екатерингофке. Вода была ржавая, коричневого цвета, мы пропускали ее через несколько слоев марли, затем кипятили для питья и приготовления пищи. Все работники яслей были на казарменном положении. К нам стали поступать маленькие дети – сироты, которых находила милиция. Все они были очень истощены…» [930] .