Чтение онлайн

– Михаил Петрович!
– гранд-Фёдоровна гневно и грозно развернулась на Каравайского, как орудийная башня линкора.

– Да чего у нас готово-то?!
– закричал Каравайский, на всякий случай отбежав на пару шагов назад.
– Ничего не готово! Я два года столы отсюда вывезти не могу! Всё нету денег на машину!

Комиссия, кстати, ещё и на три метра не отошла от «тойоты» Манжетова. Упыри уже галдели о чём-то своём, поняв, что никто ими не заинтересовался. За Талкой стучал мяч и невнятно вопили трудные. Розка и Сонечка вынесли из кухни две здоровенные кастрюли с обедом на шестьдесят человек, водрузили их на стол на всеобщее обозрение и присели рядом с Миленой. Наташа Ландышева независимо пошла в корпус.

– По-моему, мне уже всё ясно!
– завершила период гранд-Фёдоровна.
– Я совершенно согласна с вами, Михаил Петрович. Лагерь абсолютно не готов к приёму детей. И я совершенно согласна с теми женщинами, которые написали жалобу.
– Гранд-Фёдоровна посмотрела на сидящих в ряд Милену, Розку и Сонечку и дружелюбно спросила: - А где они, кстати?

«Кто здесь?…» - по-щёкински подумал Моржов.

– Вот они, - обречённо сказала Шкиляева и ткнула пальцем.

Гранд-Фёдоровна уставилась на Милену, Розку и Сонечку так, словно они сей момент материализовались на этой скамейке из пустоты. А Моржов услышал, как за его спиной Манжетов тихо заговорил с Люсей-джуниоркой:

– Она что, белены объелась?

– Сашенька, она всегда такая.

– На кой чёрт её послали?

– Да не волнуйся ты… У нас давно её всерьёз не воспринимают.

У Моржова даже затылок зачесался - так захотелось оглянуться и увидеть лица Манжетова и Люси-джуниорки. Значит, Люся, как и Алиска, тоже в манжетовском ОПГ… Щупальца Манжетова простирались весьма далеко. Даже в управление железной дороги.

Милена не выдержала накала сочувствия во взгляде гранд-Фёдоровны и отвернулась. Сонечка глупо открыла рот. Розка отважно набрала в грудь воздуха и, раскрасневшись, выдала моржовскую заготовку:

– Мы отказываемся от своей жалобы!

– Как?
– обескураженно квакнула гранд-Фёдоровна.

Моржов затылком почувствовал мгновенно возросшее напряжение Манжетова, Люси-джуниорки и Шкиляевой.

– А вот так, - ответила Розка.
– Мы написали жалобу необдуманно. Не взвесили всех своих возможностей. Мы сожалеем.

Моржов смотрел на Розку восхищёнными, влажными глазами.

– И… это все так считают?
– уточнила гранд-Фёдоровна.

– Мы сами изыскали возможности, чтобы исправить недостатки организации, - глядя в землю, тихо сказала Милена.

Сонечка кивнула.

Для Моржова это звучало так, будто девчонки признались ему в любви. Оказывается, он и не очень-то верил в такое счастье. Моржов почувствовал, что рвётся заняться сексом сразу с Миленой и с Розкой одновременно - прямо сейчас и без виагры. Девчонки не подвели! Моржов хотел свернуть небо, как свиток, и развернуть его обратно, бросив девчонкам под ноги.

– Наши педагоги умеют справляться с трудностями!
– с презрением и превосходством заявила гранд-Фёдоровне Шкиляиха.

– А как же недостача инвентаря, о котором вы писали?
– усомнилась гранд-Фёдоровна.

– Инвентарь завезём, - пообещала Шкиляева.

– А отмена выходных?

– Добавим дни к отпуску.

– Ненормированный рабочий день?

– Доплатим.

– Отсутствие начальника?

– Объявим выговор.

– А!… А столы?!
– жалким шёпотом воскликнул Каравайский.

– Вы писали, что среди вас двое - матери-одиночки с детьми…

«Выдадим замуж», - за Шкиляиху ответил Моржов и порадовался, что Щёкина нет рядом.

– Я хочу увидеть детей, - наконец объявила гранд-Фёдоровна.

– Они же в городе, - строптиво ответил Моржов и подумал: неужели комиссия без предъявления детей не поверит девкам, что они - матери-одиночки?

– Ваших детей, Борис Данилович!
– злобно пояснила Шкиляева.

В голове у Моржова, как вагонные сцепки на сортировочной станции, загрохотали перестыковывающиеся мысли.

– Простите, - смешался Моржов.
– Да, конечно… Наши дети на экскурсии, а американцы вон за речкой играют в бейсбол.

Комиссия повернулась к Талке, где на противоположном берегу за кустами мелькали трудные подростки.

– Мне очень нравится бейсбол!
– восторженно призналась Люся-джуниорка.
– Очень мужественная игра!

– А почему все где-то далеко?
– с подозрением спросила гранд-Фёдоровна.

– Это не далеко, - возразил Моржов.
– До американцев триста метров. Просто на нашем берегу нет подходящего участка для игры. А американцы очень серьёзно относятся к бейсболу. Бейсбол в Америке - национальный культ. Для всех американцев состязания по бейсболу - дело принципа. В домике, где живут наши гости, вы можете посмотреть их таблицу Кубка Троельги.

Моржов гнал эту туфту с неподвижным лицом и смотрел на Манжетова. Уж Манжетов-то наверняка знал, что ни американских, ни отечественных детей в Троельге нет. Но Манжетов был опутан опасениями, как Гулливер - ниточками лилипутов, и потому лишь внимательно, удивлённо глядел на Моржова, но молчал.

– А наши дети собирают окаменелости для подарочной коллекции, - продолжал Моржов.
– Где-то в километре отсюда дорога проходит по выемке в холме, и там можно найти всякие камни. С нашими детьми Константин Егорович и Дмитрий Александрович. А с американцами - их руководитель… э-э… Бенджамен. Бенни. Мы все зовём его Бенни.

– Как здорово!
– искренне восхитилась Люся-джуниорка.

Похоже, Манжетов не счёл нужным посвящать Люсю в обстоятельства жизни Троельги, и Люся всему поверила, как дура.

– И всё-таки мы должны узнать, есть ли у детей претензии к организации лагеря!
– сурово объявила гранд-Фёдоровна.

– Безусловно, - слегка поклонился Моржов.
– К детям можно пешком или на машине. Пешком ближе. Как вы предпочтёте?

Гранд-Фёдоровна не ответила и развернулась к «тойоте».

– Пускай Борька съездит, покажет, а я пока столы проверю!
– шепнул Каравайский Шкиляевой.
– Эти американцы что угодно могли со столами сотворить, мозгов-то нету!…

Шкиляева с досадой махнула на Каравайского рукой.

Гранд-Фёдоровна, Люся-джуниорка и Шкиляиха забрались в машину, Моржов полез на сиденье рядом с водителем, а Манжетов ещё копался, поправляя зеркальце. Моржов понял, что Манжетов смотрит на Ми-лену. Из машины Моржов не видел лица Манжетова, но видел, как Милена встала со скамейки, отвернулась и решительно пошла прочь. С побледневшими, обвисшими щеками Манжетов уселся за руль.

– Говорите, куда ехать, - не глядя на Моржова, велел он.