Чтение онлайн

Машина выкатилась из Троельги, взобралась на подъём и на шоссе свернула в сторону села Сухонавозово.

– У нас вообще нет педагогов ниже двенадцатого разряда, а шестеро с высшей категорией!
– пела гранд-Фёдоровне Шкиляева. Шкиляева была довольна разгромным вердиктом начальства, поскольку для неё высказанное порицание означало невысказанное поощрение. О том, что сама же она собирается закрывать МУДО как нерентабельное, она забыла напрочь и по привычке хвасталась успехами: - В прошедшем году двадцать два воспитанника стали призёрами различных всероссийских соревнований! Трижды к нам приезжало телевидение! Были организованы семь тематических выставок!… Четыре педагога удостоились благодарности!…

Моржов глядел в своё окошко. Вот сейчас он молча едет бок о бок с Манжетовым… Два соперника, два врага… Моржов ухмылялся в злобном воодушевлении. Девчонки выбрали его! Точнее, Милена выбрала его! Манжетов уже проиграл. Но этого мало: сейчас проигравший Манжетов ещё и везёт Моржова к триумфу, а себя - на позор. Не бесплатно, разумеется, но и не за счёт Моржова. И для Моржова всё это было как его гражданская сатисфакция за вечное существование под угрозой чужого, безжалостного интереса.

«Тойота» промчалась над Талкой по новому бетонному мосту, пересекла поле и вкатилась в Колымагино.

– Налево, - возле церкви указал Манжетову Моржов.

«Тойота» проехала через село и вылетела на полевую дорогу. Вдали, почти на горизонте, виднелась заброшенная ферма.

– Какой простор!… - восхищалась Люся-джуниорка, выглядывая в открытое окошко. Кепи Люся сняла, волосы её растрепал встречный ветер, и Люся оказалась очень милой, симпатичной девушкой.

«Тойота» проехала мимо кирпичных руин фермы, мимо ржавого остова комбайна и остановилась у ямы, откусившей половину дороги.

– Объезд справа, - иезуитски-заботливо подсказал Моржов.

– Я там не проеду, - после раздумья ответил Манжетов.
– У меня же клиренс не как у джипа… Сяду на днище.

– Тогда пешком, - пожал плечами Моржов.
– Здесь недалеко, километра два.

– Я так люблю ходить пешком!
– воскликнула Люся. На заднем сиденье яростно засопела гранд-Фёдоровна.

– А есть ли какой-нибудь другой способ?
– проскрипела она.

– Боюсь, что нет, - нежно сказал Моржов.
– Мы ходим своими ногами. Вброд через речку. Там неглубоко, меньше полуметра. Нас машины не возят. Если желаете, могу предложить вам бинокль.

Блестящая чёрная «тойота» стояла перед глиняной ямой посреди заброшенной фермы. В бурьяне стрекотали кузнечики. Над развалинами носились стрижи. Солнце горело в небе, как гиперболоид. Манжетов вцепился в руль и глядел на дорогу так, словно мчался со всей возможной скоростью. Никто не дёрнулся выйти из машины. Моржов смотрел в открытое окошко, и ему казалось, что в дрожащем мареве он видит двух полупрозрачных мерцоидов, сидящих на бетонной плите возле остова комбайна, - себя и Милену.

– Едем к другой группе!
– яростно приказала гранд-Фёдоровна.

Манжетов цыкнул зубом, послушно дал задний ход и тихо спросил у Моржова:

– А там тоже яма на дороге?

– Никак нет, - любезно ответил Моржов.
– Я вам покажу, куда ехать. Пока что нужно обратно на шоссе.

– Благодарю, - буркнул Манжетов.

Моржов откинулся на спинку и опустил в окошке стекло. «Кто тебе мешает, кроме тебя самого?
– подумал он, обращаясь к Манжетову.
– Ты химичишь, и я химичу. Но ты начал первый. И я не могу схватить тебя за руку. А ты меня можешь. Хватай! Чего же ты послушно крутишь баранку и жмёшь на педали, если знаешь, что тебя поимеют? Выводи меня на чистую воду! Давай-валяй! Кто тебе мешает, кроме тебя самого?»

– А что, Борис Данилович, вы не могли оставить детей в лагере?
– яростно прошипела Шкиляиха.

– Нас, Галина Николаевна, никто не предупреждал о вашем приезде, - ласково ответил Моржов, не оборачиваясь.
– Если бы мы знали заранее, конечно, мы бы организовали общее построение с выносом знамени. Но сегодня мы живём по нашему обычному расписанию. В правилах лагеря не указано, что детей двадцать восемь дней нельзя выпускать с территории даже под надзором.

«А получайте по заслугам, - спокойно думал Моржов и про Манжетова, и про Шкиляиху, и про комиссию.
– Ведь это всё придумали вы, а я только скромно пристроился сбоку. Без вас я ведь даже и украсть ничего не смогу. И поэтому вы мне доверяете. Правильно. Нельзя подозревать в человеке дурное, если человек вам пока не мешает. Думать про человека всякую хрень - плохо, недемократично, не по-христиански. В конце концов, это даже невыгодно! Выгодно думать, что ближний прекрасен, и можно экономить средства на охране от ближнего. Экономному - бонус! Пользуйтесь, господа!»

– А теперь нам направо, - указал Моржов Манжетову.

Манжетов притормозил у съезда на грунтовку.

– Я действительно не застряну?
– ещё раз спросил он.

– Вы мне не доверяете!
– обиделся Моржов.

Манжетов медленно поехал вниз по просёлку, по которому когда-то Моржов на раме велосипеда лихо свёз Розку, нахально заголив ей груди. Машина сползла со склона и остановилась перед деревянным мостом с дощатыми выкладками поверх бревенчатого настила.

– Ну что там ещё?
– недовольно спросила гранд-Фёдоровна.

– Здесь колеи проложены для грузовиков, - пояснил Манжетов.
– Если я поеду, то у меня два колеса покатятся прямо по брёвнам. А между брёвнами щели. Я застряну.

Моржов подумал и решил не щадить Манжетова.

– Можно переложить доски так, чтобы получились колеи для легковушки. Но перекладывать надо вдвоём.

Манжетов затравленно молчал, барабаня пальцами по рулю. Шкиляева, гранд-Фёдоровна и Люся-джуниорка ждали.

– Я не стану таскать эти грязные доски, - твёрдо сказал Манжетов.

– Александр Львович не станет таскать эти грязные доски, - повторил Моржов дамам, оборачиваясь в прозор между сиденьями.

– Неужели нам и тут не проехать?
– спросила гранд-Фёдоровна уже по-настоящему усталым голосом.

– Не проехать, - подтвердил Моржов.

– Какое-то заколдованное место!

– Обычное российское бездорожье, - возразил Моржов.
– Нужно пешком.

Гранд-Фёдоровна молчала, теребя кончики платка на груди.

– Если хотите, вы можете отсюда посмотреть на детей в бинокль, - спокойно предложил Моржов.
– Их хорошо видно на пригорке. И Константина Егоровича с Дмитрием Александровичем видно. А ещё мы можем вернуться в лагерь и дождаться детей там.

– Во сколько они придут?
– спросила гранд-Фёдоровна.

Моржов, как и любой житель Ковязина, знал, что электричка в областной центр уходит из Ковязина в семь. Следующая и последняя - в одиннадцать.

– Дети вернутся в лагерь часов в семь, - сказал Моржов.
– В восемь у них ужин.

– Можно подождать… - робко предложила Шкиляева.

– Мы покажем вам собранные коллекции окаменелостей и гербарии. Таблицы спортивных соревнований. Вы посмотрите журналы учёта и дневник лагеря, - пообещал Моржов.
– Это ведь важно. Это результаты нашей деятельности. Результативность деятельности педагогов - одно из требований объявленной реформы системы образования.