Чтение онлайн

– В Нижнем-Задолгом я буду разводить котов!
– гордо сказал Щёкин.
– Огромных деревенских волосатых котов. Они будут меня обожать, будут просто без ума от меня. С лучшими из них я буду спать на русской печи. А знаешь, за что коты будут меня любить?…

– За что?

– Коты преданы вовсе не тем, кто их кормит, гладит пли играет с ними. Коты преданы тем, кто их чему-нибудь учит. Они очень любят учиться. Я буду их учить любви к отчему дому. За это они будут мне нечеловечески благодарны. Когда мне потребуются деньги на какую-нибудь пищу, я буду продавать какого-нибудь кота. А кот потом будет возвращаться домой через тайгу и пургу. То есть и деньги у меня будут, и поголовье котов не уменьшится.

– Кому же нужны коты в наше-то время?
– усомнился Моржов.

– Не-е, ты тень на плетень не наводи!
– лукаво ответил Щёкин.
– Коты - это ценнейший ресурс. Они уют вырабатывают.

Было девять утра. Электричка пришла, но дети не приехали.

В десять часов из-под насыпи на перрон вылезли Бязов и Чаков. Они до того точно походили на самих себя вчерашних (в тех же обрезанных резиновых сапогах, в тех же лоснящихся пиджаках и в штанах «с тормозами»), что казалось, будто всю ночь они провалялись под насыпью в бурьяне.

Чаков остановился поодаль, а Бязов подсел к Моржову и стрельнул сигарету. Не то чтобы у Бязова кончились сигареты - нет, это было своеобразным подключением к Моржову. И Моржов это понял. Бязов курил и молчал, словно вживаясь в атмосферу вокруг Моржова, - вмалчивался в его молчание, как ледокол в паковый лёд. Чем более органично среде будет вымогательство опохмелки, тем больше оно имеет шансов на успех.

– Насос-то нормально работает?
– наконец спросил Бязов.

Щёкин спал на шпалах. Можно было подумать, что он умотался, всю ночь гоняя насос на предельных оборотах.

– Нормально, - сказал Моржов. Бязов затих, тяжело ворочая бровями.

– Там у вас у второго домика крыльцо перекосило, - издалека подсказал Чаков.

– Надо поправить?
– очнулся Бязов.

– Хер с ним, - нейтрально ответил Моржов.

– Может, забор поставить?
– предложил Бязов.

– Слишком дорого.

– А крыша не течёт?

– Откуда я знаю?
– вздохнул Моржов. Он понял, что ему придётся пройти сквозь весь строй хозяйственно-похмелочных инициатив.
– Дождя ночью не было.

– Был!
– издалека гневно возразил Чаков.

– Значит, не течёт, - мстительно сказал Моржов.

– Окно там ещё разбитое есть… - безнадёжно вспомнил Бязов.

Оно тоже не течёт.

Бязов засопел, бросил сигарету и слез со шпал. Опохмелка у него с Чаковым выходила всё-таки за свой счёт.

– Вам в Колымагино в магазин не надо?
– напрямик спросил он.- А то мы сейчас поедем…

– Детей ждём,- пояснил Моржов.- Не до магазина уже.

– Ну, как хочешь, - обиделся Бязов.
– Уламывать не буду.

Бязов и Чаков понуро перешли рельсы и исчезли под насыпью. Через некоторое время там заклокотал мотоцикл. Его треск уполз вдоль насыпи в сторону Ковязина. То ли друиды решили для верности ехать сразу в город, то ли хотели проехать в село Сухонавозово по старому деревянному мосту, на который вёл отворот с ковязинского шоссе. Щёкин спал.

В одиннадцать прибыла вторая электричка. Моржов обозревал её в бинокль. Из дверей головного вагона на перрон спустился высокий тоненький мальчик в шортах и с рюкзачком. Моржов узнал его и помахал рукой. Это был Серёжа Васенин из кружка Костёрыча. Моржов ткнул Щёкина кулаком в бок, чтобы Щёкин проснулся, принял приличествующее педагогу вертикальное положение и убрал с глаз долой пивные банки. Серёжа Васенин па пятачке у бетонного столба в безопасности аккуратно дождался, пока электричка уедет, и подошёл к штабелю шпал.

– Доброе утро, Борис Данилович и Дмитрий Александрович, - вежливо поздоровался он.
– А где находится лагерь?

– Лагерь там, под горой, за лесом, - пояснил Моржов.
– Константин Егорович уже в лагере. А ты один приехал?

– Брат у меня не смог, - пояснил Серёжа.
– Мама сказала, что кто-то из нас должен помогать ей на огороде. Мы решили, что в лагерь поеду я, а Саша останется с мамой.

– А кто ещё из вашего кружка приедет?

– Наверное, больше никто. Витя и Миша не могут, Андрюша Телегин заболел, Миша, который Смирнов, поедет на юг, а Слава и Ваня - к бабушкам, - подробно рассказал Серёжа.
– Я могу идти?

– Да, иди, - разрешил Моржов.

– Вон, по дороге, - хрипло сказал Щёкин и указал пальцем.

– Спасибо, - сказал Серёжа. Он повернулся, по всем правилам дорожного движения посмотрел сначала налево, а потом направо, перешёл рельсы, отыскал тропинку и стал спускаться с насыпи.

– Хороший мальчик, - похмельно прохрипел Щёкин.

Он достал новую банку и откупорил. Вдали на склоне на дороге под ельником показалась фигурка Серёжи Васенина, шагающего к лагерю согласно инструкции.

– Как педагог я гуманнее, чем Костёрыч, - сказал Щёкин.
– Я хоть на котах буду практиковать, а Костёрыч - на людях.

– То есть?… - не понял Моржов.

– Костёрыч научит Серёжу Васенина любви к городу Ковязину, а город Ковязин будет продавать Серёжу Васенина, как я - своих котов, а Серёжа Васенин будет возвращаться в город Ковязин через тайгу и пургу, а город Ковязин снова будет его продавать… И так до пенсии и до космодрома.

– Давай лучше про девок поговорим, - помолчав, мрачно предложил Моржов.

– Жизнь - это кузница, - изрёк Щёкин и тотчас переключился: - Девки у нас качественные, а Сонечка - лучше всех. Глупенькая-глупенькая - аж фляга свистит. И ни бе, ни ме, ни кукареку. Чудо!

– Вон и она, - сказал Моржов, разглядывая в бинокль дорогу, по которой только что прошёл Серёжа Васенин.

Соня шагала к разъезду с сумкой в руке.

– Наверное, обед несёт, - предположил Моржов. Соня приближалась небыстро. Моржов и Щёкин сидели на шпалах и ждали её, как два соловья-разбойника.

Соня была одета не по Троельге - в лёгкое цветастое платье.

– Здравствуйте, - робко, словно чужим, сказала Соня Моржову и Щёкину.
– Роза Дамировна… ну, вам поесть послала…

Моржов отполз чуть в сторону, освобождая Соне местечко между собою и Щёкиным.

– Присаживайся, - радушно предложил он.

Соня подумала и, смущаясь, неловко залезла на шпалы. По пути она толкнулась в колено Моржова круглой и мягкой попой. Устроившись, Соня сразу сдвинула ноги, зажав подол, чтобы ветер от пролетающих поездов не вывернул платье ей на живот.