Чтение онлайн

Розка обвела Моржова и Щёкина непонимающим взглядом, явно прокручивая в памяти всё, что только что сказала. До неё что-то начало доходить.

– Дрочит пулемётчик на синий платочек… - потря-сённо прошептал Щёкин.

Розка - даром что смуглая - багрово покраснела, выдавая свою неистребимую благопристойность, и засверкала глазищами.

– Ща обоим эти кастрюли на бошки надену!
– страстно выдохнула она.
– Ид-диоты!…

Что интересно, мерцоид так и не появился.

…Зато теперь Сонечки как девушки при Моржове в природе больше не существовало. Едва Моржов останавливал на Сонечке взгляд (а Сонечка замечала это), она неудержимо обращалась в мерцоида. Вот и сейчас, приближаясь к Моржову, Соня трансформировалась, словно её плавило полуденное солнце.

После обеда Моржов и Щёкин сидели на веранде и курили. Щёкин попутно пил пиво. Он глядел на Сонечку сквозь многозначительный прищур, и надпись «Цой жив» на его груди казалась смутной угрозой.

– Бо… Борис Данилович, - стеснительно прошептала Соня, не одолев в присутствии Щёкина обращение «Боря».
– Там в корпусе Роза Дамировна плачет…

– А что случилось?
– удивился Моржов и посмотрел на корпус в бинокль. Корпус всем своим обычным обликом словно бы выразил непонимание и недоумение и даже косо сверкнул крайним окном, будто скривился, пожимая плечами.

– Не знаю… - пролепетала Сонечка. Моржов вздохнул и поднялся.

– Ладно, - сказал он.
– Дядя Боря щас всё уладит. Щёкин тоже полез из-за стола.

– Проклятая тяга к знаниям!
– заворчал он.
– Зачем я в детстве смотрел киножурнал «Хочу всё знать»?… На хрена мне это? Почему нельзя знать - но не участвовать? Почему знаешь только тогда, когда участвуешь, а если не участвуешь, то и не знаешь ни шиша? Менять логистику к чёрту! Причинно-следственные связи - бич нашего пространственно-временного континуума!…

– Да расскажу я тебе, - отмахнулся от Щёкина Моржов.

– Я никому не верю! Ни-ко-му! Моя жизнь была переполнена самым гнусным вероломством, и теперь я…

Моржов шагал к корпусу, не слушая Щёкина.

У крыльца в шезлонге лежала Милена - в бикини, в панаме и с покетбуком. Моржов подавил в себе желание затормозить и взлетел на крыльцо. Миновав тёмный и прохладный после солнцепёка холл, где со стены заполошно и призывно махнул белизной планшет «План эякуляции», Моржов прошёл в палаты.

Розка нашлась в комнате, служившей складом. Здесь на одной из пяти коек громоздилась поленница из разноцветных матерчатых рулонов - свёрнутых спальных мешков. Розка не плакала. Розка самозабвенно рыдала, сидя на пустой панцирной сетке и закрыв лицо руками.

Моржову вмиг стало нестерпимо жаль Розку. Моржов мог осторожно поставить женщину на место, но обидеть - не-ет. Это даже хуже, чем обидеть ребёнка, потому что дети вертятся под ногами и их можно обидеть невзначай. А обидеть женщину - это как поймать бабочку и оборвать ей крылья.

Моржов присел перед Розкой на корточки.

– Что стряслось?
– спросил он.

– Ничего!
– проревела Розка. Моржов покачал Розку за колено.

– Говори, - настаивал он.

– Спальники украли!
– выдала Розка.

Моржов оглянулся на поленницу спальников - он не видел отличия от той поленницы, что образовалась в день завоза инвентаря. Наверное, на это и рассчитывали злоумышленники.

В комнатушке обнаружились и Сонечка со Щёки-ным. Сонечка с ужасом смотрела на Розку, как на приговорённую к расстрелу за государственную измену, а Щёкин мужественно обнимал Сонечку, словно обещая защитить её грудью с надписью «Цой жив».

– Шесть штук спальников, - добавила Розка. Моржов понял, что после обеда Розка решила провести учёт и всё посчитать - тут-то и выявила недостачу.

– А сколько стоит спальник?
– сразу спросил Моржов.

– Семьсот двадцать!… - прорыдала Розка.
– Они пуховые!… Специально для американцев такие покупали!…

Моржов прикинул в уме: Розка залетела почти на две зарплаты. Для Моржова это были не деньги. Он бы съездил в Ковязин и купил новые спальники, да и всё, лишь бы Розка не ревела.

Рядом со Щёкиным и Сонечкой в комнате появилась и Милена. В бикини она стояла как голая, и казалось, что её тоже обокрали.

– А кто мог украсть?
– допытывался Моржов.

– Ты!
– яростно крикнула Розка и зарыдала более бурно.

Друиды, конечно, могли позариться на спальники, начал рассуждать Моржов, они ведь всё время повсюду ходили по Троельге… Но для них красть спальники - значит потерять доступ к телу Моржова, а друиды не могли себе позволить терять ВТО. Спальники могли утащить и упыри… Но, с другой стороны, безумные упыриные мозги не сообразили бы, как извлечь из спальников выгоду. Да и не ворюги упыри были, хоть и шпанята.

– Щёкин, это не ты спёр?
– спросил Моржов, чтобы разрядить обстановку. Он против воли оглянулся на Щёкина - так, чтобы увидеть Милену с её упругим животиком и голой промежностью, лишь слегка перечёркнутой полоской бикини, словно это был не запрет, а лишь намёк на запрет, которым можно и пренебречь.

– Не, у меня же ручки маленькие, - напомнил Щёкин.

– Наверное, надо заявление в милицию написать, - сказала Милена.
– Роза, у тебя же там Валера работает…

Розка зарыдала так сокрушительно, будто Милена лишила её последней надежды. И тут Моржов всё понял. Дело даже не в том, что Сергач не станет помогать Розке, а менты не будут ничего искать. Дело в том, что из-за Сергача всё и стряслось, а Сергач наверняка был в курсе. Спальники украл Ленчик. Кто же ещё? Украл в ночь первого банкета и увёз на машине Сергача, не иначе, потому что шесть рулонов в одиночку не унести.

А чего от Ленчика ждать иного? Моржовский велосипед, Розкин сотовый телефон и мангал Сергача - всё было где-то когда-то украдено Ленчиком (или «взято» у какого-нибудь «чёрта»). Теперь приходилось расплачиваться. Розке - первой.

– Я куплю тебе такие же спальники, - пообещал Моржов Розке.

Розка впервые подняла лицо, перемазанное растёкшейся косметикой и оттого невообразимо трагическое.

– Я тебе любовница, что ли, чтобы ты меня оплачивал?!
– закричала Розка.

Моржов оторопел. Оно и правда. Он забылся. Такие вещи он не должен был обещать прилюдно.

– Ладно-ладно… - залопотал он.

– Всё!
– на что-то решилась Розка и принялась вытирать лицо ладонями.
– Надо накатать на Шкиляеву телегу в областной департамент образования. Пусть её с работы снимут!

– А при чём здесь Шкиляева?
– рассудительно спросила Милена.
– И чем тебе поможет, если её снимут?

– Она же во всём виновата! Как она в этот лагерь нас законопатила ни с того ни с сего? У нас свои дети дома остались, мы матери-одиночки!… Шкиляева завла-герем Каравайского сделала, а почему материальная ответственность на мне? За что Караваю зарплату заплатят? Одни нарушения! Лагерь не готов! Нам платят за обычный рабочий день, как в городе, а мы здесь двадцать четыре часа! Без выходных! Да Шкиляеву за это из МУДО под жопу ногой вышибут!…