Чтение онлайн

Моржов затушил окурок, поднялся и пошёл к спальне.

– Свет погаси за собой, - напомнила Анна. Моржов вернулся и щёлкнул выключателем. «Подействовала ли виагра?
– озабоченно подумал Моржов в спальне.
– Времени-то мало прошло…»

– Ну чего ты там?
– недовольно спросила Анна.

– Стесняюсь.

– Будешь стесняться - ничего не получишь. Моржов понял.

Он разделся и лёг рядом с Анной. Анна сразу полезла его щупать, будто проверяла у ребёнка, не мокрые ли штанишки. Штанишки были в порядке.

– Хороший ты, Борька, - сказала Анна.
– Я по тебе скучала.

Анна закинула руки за голову и держалась за прутья кровати, чтобы не тюкаться в них макушкой. Моржов трудился мерно и мощно, как культиватор. Анна дышала глубоко и сильно. Наверное, всё это походило на работу двуручной пилой.

– Погоди, - наконец сказала Анна.
– Я перевернусь, поясница затекла.

Анна перевернулась на живот, а Моржов взгромоздился над её ягодицами. Но он не любовался наготой Анны, а закрыл глаза. Заниматься любовью вот так, без изысков психологии и без тонкостей чувственности, было не менее приятно - будто плотно пожрать после крепкой пахоты. Анна не отдавалась Моржову как женщина мужчине, а вместе с Моржовым толчками ныряла сквозь горячую тьму. У Моржова было ощущение, что они с Анной вдвоём трахают кого-то третьего.

Дружно кончив, словно допилив бревно, они улеглись, успокаивая дыхание. Анна молча обняла Моржова и положила голову ему на плечо. Не от нежности, не от благодарности, а потому что так было удобнее. У Моржова уже созревал план встать покурить, выйти на улицу, чтобы посмотреть на Орион и Млечный Путь, но Анна мгновенно заснула. Моржов полежал, размышляя, как бы ему высвободиться, - и тоже заснул.

Утром Анна поспешно накормила Моржова завтраком и выгнала из дому - чтобы не застала мать, которая вот-вот вернётся с дежурства. Моржов укатил к школе и ждал Анну у крыльца.

Ковыряловская школа была длинным одноэтажным бревенчатым зданием с низким рядом одинаковых окон. Моржов ждал Анну, не слезая с велосипеда. Он сидел на седле, курил и держался за забор. Анна без сантиментов прошла мимо Моржова, только попутно бросила: «Я быстро!» - и скрылась в школе.

Моржов ждал Анну целый час.

Она вышла в рабочем халате и с ведром, полным мусора. Похоже, что в школе бушевала уборка.

– Ой!
– увидев Моржова, сказала Анна.
– Борька, извини! Закрутилась и забыла про тебя. Не даёт секретарша сертификатов.

– Как не даёт?… - глупо растерялся Моржов. •- Так и не даёт. «Нельзя», и всё. Не положено. Си.чком, что ли, мне их отбирать?

Моржов, опешив, молча смотрел на Анну.

– Ты езжай, а у меня дела, - посоветовала Анна. Моржовская нужда для неё была подобна, скажем, капризу коня в стойле, который может есть из своей кормушки, но полез в соседскую. Если соседний конь недоволен (или если рядом другой конюх), то своего коня нужно шлёпнуть тряпкой по морде и отогнать: «Не балуй!» И всё.

– Езжай, - уговаривая Моржова, повторила Анна.
– Нечего тебе тут торчать. Сам знаешь, какие в школе сплетницы.

Моржов оттолкнулся от забора и покатил к Банному логу.

К рыбалке Щёкин готовился - как борец к схватке: размялся на берегу, поприседал, прочно установил раскладной- матерчатый стульчик и зачем-то снял штаны. Рядом трудились упыри - руками копали огромную ямину для отловленной рыбы. Яма заполнялась водой Талки, но отделялась от реки плотиной из гальки и песка.

Дело было после завтрака. Солнце лукаво подглядывало из-за елового клина, и тени истончались, будто развязывались узелочки. Троельга, интеллигентная горожанка, раздевалась до купальника, а Талка - деревенская дура - догола и при этом ещё радостно сияла. Над плавнями висели стрекозы, будто искры.

Моржов вышел на берег с сигаретой и биноклем. На пляжике на коленях стоял Щёкин, словно молился на пластмассовый чемоданчик с китайским набором «Юный рыбак». Чемоданчик был раскрыт - то ли как ноутбук, то ли как полевой алтарь. В нём, точно драгоценности, горели различные рыбацкие блёсны. Рядом со Щёкиным на гальке лежал солидный, сложно-космического вида спиннинг, будто ружьё с оптическим прицелом. Щёкин благоговейно извлёк из чемоданчика одну из блёсен и принялся привязывать к леске спиннинга.

Взрывая коленями галечник, вокруг Щёкина ползали упыри, волоча друг по другу длинные самодельные ивовые удилища. Упыри привязывали к ним лески из щёкинского набора. Артистически-тонкие лески упыри не признавали, потому что рассчитывали на рыбу крупную и очень крупную.

– А-а!… - вдруг страшным голосом заорал Гершен-зон, по лицу которого проскользнула чья-то снасть.
– Ты чо, Гонцов, развесил тут!… Я вообще боюсь ниток!…

– Дрисаныч, Дрисаныч… - волновались упыри, не обращая внимания на Гершензона.
– А можно блёсны брать?…

– Можно, - величественно разрешил Щёкин и встал на ноги.

Упыри кинулись к чемоданчику, но нависли над ним, не решаясь пасть.

– А по скольку можно?
– уточнил въедливый Нич-ков.

– Сколько хотите, но не больше двух.

В молчаливой, яростной и удивительно аккуратной схватке упыри поделили блёсны и вскоре тоже встали рядом со Щёкиным, воинственно вздёрнув свои кривые удилища, как копья.

– Так!
– значительно произнёс Щёкин.
– Первая заброска! Разойдитесь-ка…

Упыри шарахнулись в стороны от Щёкина, словно от Царь-пушки, из которой пообещали пальнуть, а Моржов приблизился.

– Брилыч!… Отойдите!… Всем же велено!…- издалека заорали упыри Моржову с разных сторон. Видимо, своим соседством Моржов в газах упырей осквернял таинство щёкинского заброса.

Моржов послушно отступил и поднял бинокль.

Щёкин плавным, почти теннисным движением за-метнул блесну в реку. Блесна булькнула возле дальнего берега. Щёкин завертел ручку катушки. По мелким волнам Талки поперёк течения к Щёкину побежал белый бурунчик. Пустая блесна выскочила из воды и увесисто закачалась под клювом спиннинга.

– Ну, не с первого же раза…- оправдывая Щёкина, сказал Гершензон таким тоном, что Моржову сразу стало ясно: кто не согласен - того Гершензон утопит.

Щёкин сделал второй заброс, с блаженной улыбкой оглянулся на Моржова и, накручивая катушку, честно признался:

– Дурацкое удовольствие!…

Упыри уже не слышали - тоже махали своими удилищами.

С берега на пляж спустилась Розка.

– Всё равно ни хрена не поймаете, - щурясь на воду, безапелляционно заявила она.

– Поймаем!
– не оглядываясь, гневно заорали упыри.