Чтение онлайн

– Не каркайте под стрелой!
– крикнул Розке Гер-шензон.

– Моржов, у меня печь дымит, - сказала Розка. Вдвоём, Моржов и Розка отправились вдоль пляжа к подъёму.

– Ну что, накатали вы кляузу на Шкиляиху?
– спросил Моржов.

– А ты добыл сертификаты?
– вызовом на вызов ответила Розка.

– Дело сдвинулось с мёртвой точки, - туманно соврал Моржов.

– Оно у тебя сдвинулось с одной мёртвой точки и передвинулось на другую.

– Розка, глупо всё это, - принялся убеждать Розку Моржов. Он подымался по тропинке на берег вслед за Розкой и разглядывал её самоуверенный зад, туго обтянутый спортивными трусами.
– Из-за тебя мы все в блуду попадём. Никогда не бывало такого, чтобы начальника сняли по желанию подчинённых.

– А как сама Шкиляиха стала директором?
– строптиво не согласилась Розка.
– Она завучем была. Накатала телегу на Скорнякова, тогдашнего директора Дома пионеров, его и попёрли.

– Но перед этим Скорняков поссорился с городским начальством. А Шкиляиха, в отличие от Скорнякова, начищает Манжетова, как самовар на Масленицу.

Розка фыркнула: ни фига, мол, Моржов не понимает.

– Главное - это качество доноса!
– поучительно изрекла она.

Моржов и Розка вошли в тёмную, низкую кухоньку. Печь вовсе не дымила; просто её топили просмолёнными железнодорожными шпалами, вот могучий запах смолы и смутил Розку.

Моржов и Розка постояли, чутко нюхая смоляной чад, словно животные, а затем Моржов неожиданно даже для себя вдруг обнял Розку за упругую, округлую талию, наклонился и стал целовать в губы. Розка будто ждала этого - отдалась поцелую охотно и с удовольствием, но потом оттолкнула Моржова и прошипела:

– Щас ковшиком по башке дам!…

Моржов распрямился, поправляя очки, и серьёзно пояснил:

– Мы же так, чисто по работе.

– Иди рыбу лови, дурак!
– приказала Розка.

– Сама дура, - ответил Моржов и вышел. И на губах, и в памяти он уносил запах и вкус горячей смолы - словно лесного пожара.

Он пошагал по Троельге, зорко оглядываясь вокруг, точно проверял свои владения.

В траве за волейбольной площадкой стояли козлы, на которых покойником вытянулась шпала, приговорённая к распилу. Из прореза на её боку свешивалась, бешено блестя, двуручная пила. Друиды сидели в траве, расстелив по клеверу «тормоза» своих штанов, и курили. Мокрые линялые майки облепляли впалые груди и горбатые спины друидов.

– Чего не работаем?
– спросил Моржов тоном надсмотрщика.

– Дай перекурить, начальник!
– возмутились друиды.
– Ты велел до обеда три шпалы сделать, а Розка ещё и картошку на обед мыть не начала! Успеем - и напилим, и наколем!

Друиды напали на золотую жилу. В Троельге кончился газ для плиты. (Возможно, друиды сами же и создали свою жилу: потихоньку открутили вентиль у баллонов и спустили газ.) Зато теперь друиды сделались главными поставщиками дров. За дровами они не ходили в лес, как мудаки-горожане, а воровали шпалы со своего разъезда. Чтобы не раздавить свою мотоциклетку, друиды самоотверженно таскали шпалы на спинах. Каждая шпала (после торга) равнялась восьмидесяти пяти рублям. Друиды вмиг стали очень придирчивы к питанию детей и требовали, чтобы дети на завтрак, обед и ужин получали первое и второе, а также чтобы был полдник. Короче, чтобы печь топилась без передышки.

Моржов оставил друидов и пошёл дальше.

Милена загорала в шезлонге. На ней были чёрные очки, сразу делавшие Милену загадочной и иностранной, как американка. При детях Милена надевала обычный купальник, а не бикини. Моржов встал над Миле-ной и принялся разглядывать её в бинокль.

Милена некоторое время терпела, потом улыбнулась и сказала:

– Боря, вы мне солнце загораживаете.

– Вы уже отправили донос на Шкиляеву?
– строго спросил Моржов, опуская бинокль.

– Ну почему же - донос?
– не согласилась Милена.

– Милена, дорогая, это же бесполезно, - нежно и убедительно сказал Моржов, понимая, что самое бесполезное - это переубеждать девиц копать под Шкиляеву.

Улыбка Милены стала снисходительной и покровительственной. Милена ничего не ответила.

– Милена, неужели путь доноса - это нормальный путь?

– Снять начальника, не годящегося для своей работы, - это вполне нормально, - возразила Милена.
– А то, что мы написали, - не донос, а обычная производственная жалоба.

– Вот вы хотите быть успешной женщиной… - начал было Моржов, но осёкся.

Милена подняла руку, показав соблазнительнейшую подмышку, и сдвинула чёрные очки на темя. Моржов мгновенно вычитал в этом движении движение истомы после страсти.

– Я - уже - успешная - женщина, - значительно произнесла Милена, продолжая улыбаться.

Моржов снял панаму, молча поклонился, отвернулся и пошёл своим путём.

Вдоль фундамента жилого корпуса вчера друиды взрыли грядку. Теперь Сонечка и Наташа Ландышева сажали сюда цветы, выкопанные с корнями на лугу.

– Предлагаю высадить цветы так, чтобы получилась красивая надпись «Борис Данилович», - сказал Моржов.

– Борис Данилович, идите рыбу удить, - не отрываясь от дела, посоветовала Наташа Ландышева. Она была в огромных Розкиных резиновых перчатках и потому выглядела очень занятой.

Сонечка, как и Милена, была в купальнике. Нагнувшись, она маленькой тяпкой (аренда пятьдесят рублей - в силу уникальности инструмента) окучивала кустики цветов. Сонечка не оглянулась на Моржова, но покраснела так, что даже попа стала пунцовой.

«Надо с девкой что-то делать», - по-отечески размышлял Моржов, путаясь ногами в высоком кипрее, где тропинка сжималась, как промежуток меж пышных Со-нечкиных грудей. С лугов, как от летней женщины, пахло мёдом.

Сквозь заросли Моржов вновь спустился на берег, но вдали от упырей. Здесь по камням пляжа ползали Костёрыч и Серёжа Васенин, поглощённые своим делом.

– Константин Егорович, может быть, нам всё-таки повезёт найти трилобита?
– спрашивал Серёжа, переворачивая и разглядывая очередной булыжник.

– Нет, Серёжа, не та геология долины, - отвечал стоящий на четвереньках Костёрыч. Он побагровел от неудобной позы и то и дело подхватывал очки, съезжавшие на кончик носа.
– Тут мшанки, гребешки… В лучшем случае найдём белемнит или аммонит…

– Это громовая стрела и бараний рог?

– Да… Вот смотри - почти целый гребешок…

В стороне кучкой лежали камни, на которых исследователи обнаружили отпечатки палеозойской жизни, когда Моржова ещё не было. На солнце камни высохли до мучной белизны. Моржов не стал отвлекать науку и двинулся обратно к Щёкину и упырям.

Лагерь работал как часы!
– удовлетворённо думал Моржов.

Рыбаки так часто махали удилищами, что казалось, будто они погоняют Талку, как стадо. На крутизне бережка стояли и смотрели на рыбалку Сонечка и Наташа. Моржов вскарабкался к ним.