Чтение онлайн

– Ты ревнуешь?
–  без смятения спросила Роза, повернув голову в сторону его дыхания.

Неожиданный испуг прокатился по телу Эдуарда, заставив его напрячься и с силой втянуть в раздувшиеся ноздри воздух.

– Нет, - его голос покрылся льдом безразличия, - просто держись от него подальше, мало ли что у него на уме…

Роза лишь пожала плечами в ответ и, прикрыв глаза, качнулась назад, но отца на прежнем месте уже не было.

По пути они не проронили ни слова, лишь Роза периодически щелкала радиоприемник, но под конец ей надоели популярные хиты, и, погрузившись в тишину, она предалась своим размышлениям.

Когда Лексус господина Ротенгофа преодолел 20 километров от Эринтсвагена, и уже огибал озеро Лауэрц-Зе, утреннее веселое солнце спряталось за облака, которые хмурились, как брови Эдуарда. Ощущалось приближение непогоды. Роза напряженно присела на сидения, скованная внезапной тревогой. Эдуард почувствовал необъяснимое беспокойство дочери, и с облегчением выдохнул, когда увидел вдали дом, предположительно принадлежавший доктору Стурлссону.

Корнелий в старомодном бежевом свитере с вязаными косичками вышел их встречать. Он стоял около ворот и активно махал руками Эдуарду, показывая, куда припарковать машину.

– Добрый день, господин Ротенгоф! Проходите скорее, кажется, природа собирается буянить, - доктор взглянул на тучи над головой и весело протянул ему руку для приветствия, но пожалел, как только ладонь Эдуарда сжала его артрозные пальцы.

Мужчина кивнул в ответ и, руководствуясь приглашением, вошел на участок Корнелия.

С тоскливой улыбкой доктор помахал рукой, унимая боль и одновременно здороваясь с его дочерью:

– Фрау Ротенгоф, рад встрече! Как ваше самочувствие?

– Я думала выяснять это - ваша работа, - сказала девушка и прошла мимо него.

Эдуард стоял около свежевскопанных грядок и осматривал владения Стурлссона:

– Недурственный участок, - заключил он, бросая недоверчивый взгляд на облезлую сетку-рабицу, - вы деньги зря не тратите, Корнелий. Вам бы только забор сменить…

– Конечно, но не все сразу, - Корнелий подбежал к дому и открыл двери перед гостями.

– Разумеется. Я думаю, вы сможете обустроить это место должным образом, - Ротенгоф интеллигентно улыбнулся и вошел внутрь, пропустив вперед дочь.

– Роза, мне необходимо будет поговорить с твоим отцом наедине, - Корнелий обратился к девушке, - это не займет много времени, пока могу предложить чаю.

– Ну, только если у вас есть печенье, - Роза перестала увлеченно разглядывать и трогать вещи Корнелия, висящие в гостиной, и обратила на него внимание.

К счастью, у доктора Стурлссона оказалось в доме печенье. И даже несколько разных видов.

Он проводил девушку на кухню, заварил чай и поставил перед ней все свои запасы, а затем удалился в свой кабинет вместе с её отцом, прихватив свою записную книгу.

Эдуард вошел, но неуместно мялся у входа, не зная, куда себя деть. Он немного нервничал. Хотя нет, он себя обманывал. Эдуард был в ужасе. Ему казалось, что на подмышках его рубашки вот-вот выползут подлые потные пятна предательства его эмоций. Он сделал лицо сердитости и безразличия, которым всегда скрывал переживания. Это немного помогло ему собраться, однако до кресла перед столом Корнелия он добрался не слишком изящно.

– Вы в порядке? – уже устроившись напротив, Корнелий взглянул на него поверх очков с подозрением.

– …Э-э, Да…да – Ротенгоф закивал головой и нарочито расслаблено закинул ногу на ногу, но в полёте носок туфли задел мусорное ведро под столом Корнелия.

– Ох, Господи, извините! – мужчина вплеснул руками и хотел броситься приводить все в порядок, как напортачивший школьник.

– Господин Ротенгоф, ну что вы! Глупости! Я потом сам все приберу, не переживайте! – остановил его действия доктор Стурлссон.

Эдуард вздохнул, распрямился, пригладил на себе рубашку с галстуком и, снова взяв под контроль ум и тело, спокойно спросил:

– Что вы хотели спросить, доктор Стурлссон?

– Ну для начала, как таблеточки? Они, конечно, накопительного действия, но седативный эффект должен быть заметен с первого приема.

– Вы знаете, доктор Стурлссон, я не заметил ничего особенного. Роза никогда не была какой-то тревожной или слишком активной, не думаю, что ей вообще нужен этот эффект…

– Он необходим для того, чтобы у неё не случилось очередного приступа психоза, – пояснил Ротенгофу Корнелий и заглянул в свои записи, – вы ведь не были с ней тогда во время приступа?

Глаза Эдуарда скользнули вниз и влево, задержавшись там. Он успокоился и погрустнел. Наконец после непродолжительной паузы он произнес:

– Я был лишь после… Но она была нормальная, она все понимала, доктор Стурлссон… - Ротенгоф опустил голову в раздумье, - я не знаю, можно ли верить всем этим девушкам, которые видели…

– Ну, с этим мы разберемся, не беспокойтесь, господин Ротенгоф!
–  Корнелий располагающе улыбнулся и снова опустил глаза в записи, - Как Роза реагирует на окружающий мир чаще всего? Бывает, что она плачет или смеется? Может, сильно взволнована?

– Нет, никогда не видел слез у неё на глазах, даже в детстве, - отец Розы нахмурился, очевидно, задумавшись, что это странно, - она никогда не хохочет, только если ехидно усмехается. Кажется, будто мир вокруг ей безразличен. А если она и взволнована, то только по какому-то неведомому другим поводу.

– Очень хорошо, - кивнул Стурлссон, и записал на свою страницу под названием «Р. Ротенгоф» «снижение аффекта», - так, продолжим: как у неё обстоят дела с семьей? Со сверстниками? Я заметил, она не слишком общительная, и я даже сказал бы, скрытная…

– Да, можно сказать, скрытность - это одна из доминирующих черт её характера, но разве это плохо, доктор Стурлссон? Я думаю, в наше время, чем меньше ты о себе, рассказываешь, тем меньше эту информацию могут использовать против тебя.

– Хм, вы правы, господин Ротенгоф, но в её возрасте молодые люди обычно стремятся поделиться с миром своими переживаниями, заявить о себе в социуме. Она ведь учится в университете, неужели у неё нет друзей, мальчиков?

– Корнелий, я её отец, а не подружка, она не делится со мной такими вещами, - Эдуард прищурил глаза, а затем печально вздохнул, - последний год, мы очень отдалились друг от друга… Из-за работы я должен был жить некоторое время в Берне…Мне очень жаль, но я ничего не знаю об её университетских приятелях. В разговорах она никогда никого не упоминала.

– Ничего страшного, Эдуард, у вас ещё есть время узнать получше свою дочь!
–  Корнелий записал «скрытность», и снова с улыбкой взглянул на поникшего мужчину, - а в детстве у неё были друзья?

– Нет, - однозначно ответил Эдуард, - она всегда была сама по себе, ей будто в голову не приходило играть с другими детьми, да и они как-то сторонились её. Роза всегда сама находила, чем себя занять. Лидия уговаривала её с кем-нибудь подружиться, но её слова никак не повлияли на нашу дочь. Роза больше любила складывать пазлы, разгадывать судоку и считать примеры. Задачи она, конечно, тоже любила, но примеры она находила более отвлеченными от жизни.