Боеприпасы на зиму
Шрифт:
Гюрза свирепо выдохнула:
– Держись за шерсть, - она перебросила раненного через спину и потащила к не слишком на вид пострадавшему пескоходу, врезавшемуся в стену метрах в двадцати от грузовика.
– Брось… - прошептал касаяк. – Я все равно не жилец…
– Обойдешься!
– Не трать время… - раненный с мукой зажмурился. – Я видел… Как ты сражаешься… Спаси нас… Защити город…
Селевиния уложила его на заднее сидение пескохода и прыгнула за руль.
– Побереги дыхание, - прорычала свирепо. Пескоход был наиболее мощной модели – десять сто шестнадцать, с газотурбинным двигателем. По пути в жилые кварталы, Гюрза выжала из машины все, на что та была способна.
Улицы города опустели, сирены выли тоскливо и одиноко. Брошенные автомобили и разбитые витрины, аварийные красные лампы через каждые сто метров объясняли обстановку лучше выпусков новостей. Гюрзе пришлось напрячь всю волю, чтобы притормозить у районной больницы.
– Со мной раненный! – крикнула она группе санитаров, поспешно грузивших в «Скорую помощь» канистры с кумысом. Те переглянулись, но, к чести профессии, даже не стали задавать вопросов. Стонущего касаяка уложили на носилки и уволокли в здание, следом побежал хирург в сиреневом халате. Гюрза до пола вдавила газ.
Ставка контрразведки, снаружи, ничуть не изменилась. Протаранив забор, селевиния даже не стала глушить двигатель. Выпрыгнула из машины, рванула на себя дверь. В фойе не горел свет.
Стараясь побороть панику, Гюрза бросилась к знакомому кабинету. Удар! Створки разлетелись по сторонам, перепуганная Айжамал вжалась в стену. При виде целого и невредимого Сая, у матери подкосились лапки, она чуть не потеряла сознание.
– Что происходит?! – в ужасе спросила белая мышь, глядя на окровавленную, обсыпанную бетонной пылью воительницу. Гюрза схватила сына, прижала к груди. Не сразу нашла силы ответить.
– Дегелену конец, - выдавила, наконец, судорожно дыша. – Я ненадолго задержала людей, у нас есть пара-тройка часов. Приступайте к эвакуации.
Айжамал посерела от ужаса.
– Я… Слышала взрывы…
– Верно, - селевиния скрипнула зубами. Нежно лизнула мышонка в нос. – Малыш, как ты был без меня? Не испугался?
Сай замотал головой. Удивленно провел пальчиком по грязной, окровавленной шерсти матери.
– Да, я немного… Запачкалась, - с трудом отозвалась Гюрза. – Но все отмоется.
Мышонок счастливо ткнулся мордочкой в мамину шею и открыл блокнот, который до сих пор прижимал к груди. Показал карандашный набросок.
– Ты нарисовал птичку? – селевиния заставила себя улыбнуться. – Наверно, ту странную саджу?
Сай замотал головой и указал на три схематичные фигурки, сидевшие на спине большой серой птицы со рваными дырами вместо глаз. Ткнул себя в грудь, ткнул пальцем Гюрзу, показал на потолок. Селевиния, со вздохом, лизнула сына в щеку.
– Нет, малыш, на аисте мы не полетим. В другой раз.
Сай принялся что-то объяснять жестами, но Гюрза лишь крепче прижала его к груди и вздохнула. Метнула взгляд на зеркальное стекло, за которым располагалась камера для допросов.
– Американец. Его нельзя тут бросать.
Айжамал, с трудом одолев панику, покачала головой.
– Мы отправим его вместе с сотрудниками управления…
– Отправите куда? – грубо оборвала Гюрза. – Никто из вас не говорит по-английски.
Она покачала головой.
– Американец поедет со мной. Где ближайший пункт сбора по плану эвакуации?
Айжамал, сглотнув, подошла к массивному шкафу и, некоторое время, рылась среди бумаг.
– Вот карта, - сказала, наконец, вытаскивая тонкую красную папку. – На случай обнаружения, горожанам с четвертого жилого яруса предписано следовать к точке «Егынды-Булак» на любом подручном виде трансп…
– Очумели?! – Гюрза моргнула. – Туда ехать неделю даже на пескоходе! Я спросила, где БЛИЖАЙШАЯ точка!!!
Бледная Айжамал закусила губу.
– Сейчас… Сейчас…
– Дай сюда! – Гюрза вырвала у нее карту. – Так… Вот, отлично! Подземелья Каскабулака!
– Но туда нельзя! – в ужасе вскрикнула белая мышь. – Там… - она запнулась, - …нет воды.
Селевиния прищурила глаза.
– Так слухи правдивы? В Каскабулаке действительно ваш секретный объект?
Айжамал вскинула голову.
– Там нет воды. И энергии. Вот и все. Мы поедем к…. К… - она лихорадочно осмотрела карту. – Вот, прекрасное место для регруппировки – ручей Тундык. Его берега радиоактивны, люди туда не сунутся.
Гюрза закусила губу.
– Хорошо. На закате мы с американцем будем у ручья. Ты знаешь эту местность? – она прищурила глаза. – Там есть остов Ил-4, использовавшегося при ядерных испытаниях. Буду ждать у самолета. Если не встретимся, - отправлюсь в Мангы-Узун, оттуда на север, за зону. Люди будут еще долго прочесывать полигон…
– Я не могу отпустить тебя с американцем, - покачала головой Айжамал. – Он принадлежит управлению. Мы поедем все вместе.
Селевиния криво усмехнулась.
– Что, пушистик, со мной рядом поспокойнее будет? – белая мышь вспыхнула, но Гюрза покачала головой: - Не кипятись. Я не против. Присмотришь за малышом, коли вынудят драться.
– Я дипломированная разведчица, а не секретарша!!! – возмутилась Айжамал. Селевиния пожала плечами.
– А я, только что, уложила пятерых десантников, - отозвалась спокойно.
Белая мышь выпучила глаза и судорожно сглотнула. Гюрза усмехнулась.
– Ладно. Довольно терять время. Открывай камеру, а сама начинай паковать вещи. Машина у входа. Нужны карты, вода, ящик гидратированной саранчи для меня с ребенком и мешок зерна для вас, авиационный керосин и весь кумыс который ты сможешь найти. Грузи канистры в салон, не в багажник – ехать будем долго и без остановок…
Айжамал с трудом кивнула. Гюрза, потершись носом об носик испуганного сына, ласково лизнула его в щечку. Сай вновь попытался показать маме блокнот, но Гюрза была слишком озабочена текущими проблемами.
– Все хорошо, малыш. Я рядом. Я не дам в обиду… - она на миг зажмурилась от боли. Встряхнулась, свирепо перевела дыхание, поставила мышонка на пол. – Подожди тут минутку, мама сейчас вернется.
Сай покорно кивнул и отошел в уголок, судорожно прижимая блокнот к груди. Селевиния рывком отодвинула дверь.
Американец отпрыгнул от зеркала, прижавшись к которому, он пытался слушать разговор по ту сторону. Гюрза невесело усмехнулась.
– Дела плохи, - сообщила она по-английски. – Люди обнаружили наш город.