Боеприпасы на зиму
Шрифт:
– Смотри, - ловко пользуясь клювом, когтями и здоровым крылом, алхимик вытащил из сундука небольшую пробирку и протянул Темиру.
– Что внутри, можешь сказать?
Ведун, тяжело дыша, поднял склянку. Потряс, посмотрел на свет.
– Ничего нет...
– Дурак!
– бросил Таурон.
– Если сосуд пуст, это еще не значит, что там нет ничего! В склянке воздух.
Темир нахмурил брови.
– И?
– Воздух бывает разный, - сухо произнес алхимик. Отобрав у Темира пробирку, он осторожно откупорил ее клювом и, держа двумя когтями, перевернул над банкой.
Выглядело это на редкость глупо - ведь склянка казалась пустой. Но, прямо на глазах удивленного Темира, сидевшая в банке бабочка вдруг дико заметалась, дергая крыльями невпопад. Прошло несколько мгновений, и насекомое упало на дно, поджав лапки в конвульсиях. Таурон молча выудил бабочку когтем, склюнул и посмотрел на следопыта.
Тот, кусая губы, переводил взгляд с пустой банки на пробирку и обратно.
– Что это меняет?
– Я знаю, почему звери гибнут в каньоне, - терпеливо, как ребенку, объяснил Таурон.
– И у меня есть противоядие. Мы пройдем без помех. Дальше начнется твоя работа - искать перевал. Не забывай, мутант, ты подписал договор! Правительство с позором лишит тебя регистрации, если откажешься идти!
Темир стиснул зубы.
– Никто, нигде, никогда не скажет мне и слова, - ответил он с расстановкой, - когда узнает, куда вы направляетесь в действительности. Более того, на самом деле в Дегелене с позором предадут огласке вашу "историю", поскольку вы открыто и нагло меня одурачили, заставив приехать в это самим Ори позабытое захолустье, и лишь потом открыв истинную цель!
– Правда?
– Таурон ухмыльнулся.
– А ты внимательно читал договор?
Темир сузил зрачки.
– В смысле?
– Я хорошо знаю свое дело, - мрачно сказал алхимик.
– А невидимые чернила - трюк старый. В копии договора, что осталась в Дегелене, черным по белому сказано, что мы едем в Чернобыль. И ты его подписал, ведун.
Темир дернулся вперед, рука сама потянулась к метательному ножу. Таурон насмешливо прищурил глаза:
– Что, добавишь к своим подвигам убийство нанимателя?
Следопыт вздрогнул. Тут алхимик был прав: преступления хуже, чем наняться проводником, а затем погубить клиентов, представить было трудно. Ори с ней, с оглаской - в нынешние времена ведун мог хоть всю жизнь промышлять, не посещая город... Просто такой поступок был Темиру не по нутру.
Сплюнув, он бросил на Таурона презрительный взгляд и обернулся к Эриху.
– Я возвращаюсь в Дегелен.
– Темир, умоляю, - тихо сказал старик.
– В Чернобыле обитают тысячи зверян и никто, кроме нас, никто в целом свете им не поможет. Если мы не дойдем, на Земле останется лишь одно место, где пушистые могут жить, не опасаясь людей.
– Ты ничем не рискуешь, - совсем другим тоном, очень серьезно вставил Таурон.
– Мы расстанемся у железной дороги, никто не просит тебя ехать на Украину. Чего ты боишься?
Темир криво усмехнулся.
– Боюсь?
– переспросил он. Резко отвернувшись, он подошел к седлу толая и вынул из сумки кожаный футляр. Бережно достал карту.
– Иди сюда, смельчак, - он развернул свиток и повелительным жестом подозвал Таурона.
– Гляди. Дня за четыре мы достигнем границ полигона и повернем на восток. Хребет Голодной Кошки тянется на сотни миль, до самого Иртыша, и он совершенно непроходим. Верьте, я ЧУЮ, когда дороги НЕТ, - ведун указал на маленькую змеистую линию у края карты.
– Вот единственный путь.
– Сизый каньон?
– робко спросил лемминг.
Темир тяжко кивнул.
– Он совсем короткий, меньше мили, но очень глубокий. Ниже, чем мы сейчас.
– Та-ак...
– глубокомысленно заметил Таурон.
– Все сходится...
Следопыт бросил на сычика гневный взгляд.
– Не знаю, как ты намерен защитить нас от яда, но не забывай, что толай тоже дышит, а дизелю требуется больше воздуха, чем всем нам! У тебя и для них противоядие имеется?
– Повторяю, каньон - моя забота, - с раздражением ответил Таурон.
– Расскажи лучше, что ждет нас после.
Темир хмыкнул.
– За каньоном? Я никогда там не был.
– Тебя потому и наняли, что умеешь находить дорогу в местах, где никто не бывал!
– Дорогу?
– насмешливо переспросил ведун.
– Дорог там нет, Таурон. Совсем. Раз в год там сходят ледники, они бороздят скалы, получается как стиральная доска, только огромная. В этом месте фургон придется разобрать.
– Разобрать?!
– хором переспросили Эрих и Туман. Темир мрачно кивнул.
– А вы чего ждали? Поклажу понесет толай, а запчасти придется тащить волоком, они позже пригодятся, по ту сторону перевала. Машине горы не одолеть, Эрих: с высотой появится снег, а после и снежные барсы…
Он вздохнул.
– Хоть сам я и не бывал на перевале, по рассказам старых следопытов мне ведомо, чего ждать. Там дикая стужа и трудно дышать. Имейте в виду, толай долго не протянет - очень быстро мы останемся пешими посреди ледяного ада, с неподъемным грузом и на такой высоте, что простое дыхание превратится в муку!
Старый врач сглотнул. Темир хрипло рассмеялся:
– Нравится? А ведь перевал - самая низкая точка в горах. И все равно, до нее больше мили, если брать отсюда прямо вверх!
– А что за перевалом?
– спокойно спросил пушистый Туман.
Ведун поперхнулся.
– За перевалом? Хе-марак... Ну, если каким-то сумасшедшим образом мы не попадем в лавину, не замерзнем насмерть, не задохнемся и не провалимся в ледяную каверну глубиной в полмили, то за перевалом начинается длинный пологий склон прямо до Иртыша. Тут-то и пригодятся остатки фургона: смастерим сани с парусом, и будем в Жаксы за день. Если, конечно, не случится пурги...
– Темир покачал головой.
– В это время года, да на такой высоте... Начнется пурга, мы сгинем. Без вариантов. Попросту задохнемся, если прежде не обратимся в льдышки.
– Звучит мрачновато, - пробормотал Таурон.
Темир криво усмехнулся.
– Звучит? Помяните мое слово: каждый из вас проклянет миг, когда решил идти!
Туман фыркнул.
– А если остаться, мы будем вечно, до последнего вздоха проклинать каждый миг собственной жизни, купленный такою ценой!
Ведун косо взглянул на пушистого дварга.
– Отучаемся говорить за всех...
– буркнул он, сворачивая карту.
– Ну? Одумались?
Эрих долго молчал.
– Тау, - сказал он затем, не глядя на следопыта.
– Боюсь, нам потребуется больше снаряжения.