Чтение онлайн

— Эй! — я подскочила к ней, схватила за плечи, тряхнула. — Проснись, стрыгу тебе в печенки!

Соседка не слышала. Только стонала:

— Мама, — прошептала она. — Мама, не умирай…

Ну не-е-ет… Сегодня никто не умрет! Но люлей все получат! Они отличное средство! И сознание возвращают, и ярост… В смысле ясности уму придают…

И я размахнулась. Пощечина вышла звонкой и душевной: в смысле у хилого телом и душу выбить могла бы…

Но боевичка была девушкой крепкой и… Тут же на рефлексах попыталась мне ответить. Вот прям из сна!

Я еле отскочить успела.

Зато Славика наконец проснулась. Увидела сотворенное и хрипло спросила:

— Что тут было?..

— Ну… — я постаралась быть и честной, и дипломатичной. Забегая вперед: не вышло ни то ни другое. Ибо это оказались вещи несовместимые. — Мы давали друг другу леща.

— И как? — все еще заторможенно уточнила боевичка.

— Ну, раз мы обе живы — пока у нас ничья… — отозвалась и в свою очередь уточнила: — А вот теперь ты мне ответь: что произошло такого, что ты так вспыхнула?

— Письмо от целителя пришло. Мама заболела. Сильно…

И в этот момент в коридоре раздался топот. Кажется, сюда спешили. Если не по наши души, то тела — уж точно. Интересно, если те будут не мертвыми, то бегуны сильно расстроятся?

Больше ничего огневичка добавить не успела — на пороге с боевым щитом наперевес и вопросом: «Живые есть?» явила грозную себя комендантша. А за ее спинами маячили адептки.

Причем весь их вид словно кричал: «Пульсары на землю! Не двигаться! Наша комендантша на боевом взводе!»

И если честно, я этому предупреждению вняла и замерла, ибо Милада Батори сейчас выглядела поопаснее, чем иной демон. Ибо тот убивает пламенем, а этой даме и рот открывать не надо, чтоб испепелить. Достаточно взгляда.

— Все живы! — отозвалась я и, подумав, добавила: — Ну, если не считать нервов, сна и кроватей — они ушли от нас безвозвратно…

В ответ мне почудился скрежет стираемой зубной эмали. То ли госпожу Миладу огорчила первая часть моей фразы про живых, то ли вторая — про почивших…

— Ничего страшного, — меж тем я поднялась с видом человека, который дракона съел на том, чтобы не видеть и, вообще, подчеркнуто игнорировать то, что у него под самым носом. Например, комендантшу в режиме «убью, не замечу и еще раз убью». А после сделала шаг, закрывая опешившую Славику, которая, кажется, только сейчас начала осознавать масштабы учиненных ей бедствий. — Мы просто слегка позвдорили с соседкой. Она утверждала, что мне в комнате не место и она может меня ненароком пришибить. А я ответила, что у нее кишка тонка и вообще она слабачка. Вот и… — я развела руками, показывая на итог диспута. — Выяснилось, что все же да, слабачка. Я же жива!

У госпожи Милады дернулся глаз. Потом клык, ибо челюсть клацнула. А затем я на миг уверовала, что комендантша сейчас решит проверить лично, насколько я неубиваемая.

Но все же эта кубатуристая дама, надо отдать ей должное, имела просто железную выдержку и ограничилась всего лишь бранью. Но какой!!! Так и хотелось за ней записывать.

Крыла она двух спорщиц во все корки, спуская пар, который у нее шел из ушей. И это была не совсем фигура речи… Казалось, что комендантша, словно чайник, вот-вот закипит и ошпарит, но обошлось.

— И чтоб до рассвета все прибрали! И дверь поставили, иначе сами вылетите у меня обе отсюда! Ясно? — рявкнула госпожа Милада и резко развернулась на каблуках. Причем так, что ее коса, которая была толщиной с руку, гулко ударила об обгоревший косяк. Тот протяжно застонал и… выпал к нам в комнату.

— Камни она, что ли, в нее вплетает… — тихо-тихо поинтересовалась я у Славики.

— Скорее уж обух от топора, — отозвалась огневичка, глядя вслед госпоже Миладе, глядя, как соседки по этажу расходятся.

Когда же комендантша и адептки ушли, Славика вдруг покаянно выдохнула.

— Спасибо, что правду не рассказала. Меня бы точно после такого…

«Запечатали» она не сказала. Но и так все было ясно.

— Знаешь, у меня есть одно зелье. После него нервы — как канаты, выдержка — железная, морда невозмутима, как чугунная сковородка. В общем, пара глотков — и тебя от металлолома не отличить. Правда, лекари ее не жалуют, ибо и чувства та замораживает. — честно предупредила я о зелье каменного сердца, которое было в ходу только у черных алхимиков.

— Знаешь, даже если оно напрочь отбивает все эмоции — лучше так, чем я кого-нибудь угроблю… Сегодня вон только чудом тебя не убила, — сумбурно закончила Славик.

Я не стала уточнять, что это было не чудо, а правило: лучший способ выжить в самой страшной легенде — быть подальше от героев и их приключений. Вот я и была подальше от них.… правда, нашла взамен свои собственные.

Чтобы увести разговор от щекотливой темы, уточнила у Славики:

— Но когда мы спать ложились, ты же вроде ничего была?

— Да, я письмо от маминого целителя еще утром получила. Но старалась сдерживаться… — она закусила губу в отчаянии.

Хотя, как по мне, ей бы сейчас стоило поплакать, выплеснуть все… Иначе ведь опять рванет. О чем боевике и сказала:

— Знаешь, мой нач… Папа говорил: если не давать волю гневу, то он согнет в бараний рог тебя, — я присела и обняла ее за плечи, которые были в разводах сажи.

Хотя еще пару дней назад я бы просто достала из уцелевшего шкафа плащ и, расчистив на полу место заклинанием, улеглась бы спать.

Но сейчас я не могла так поступить. Не знаю, что этому виной — гадский пирог, который Славика для меня добывала, или то, что я успела узнать ее историю…

Но так или иначе, я осталась рядом, увещевая о необходимости «выпускать пар» и давать волю чувствам. На полигоне ли, швыряясь заклинаниями, или в крике… Неважно как, но давать.

— Чем дольше ты будешь только сильной, тем быстрее станешь слабой, — выдохнула я, глядя на Славику, в глазах которой не было слез, но, сдается мне, на душе у огневички их — целый океан.