Чтение онлайн

Провал попыток Гранта зимой 1862–1863 годов повести армию маршем на Виксберг укрепил веру конфедератов в неприступность «Западного Гибралтара». Будучи уверен в том, что янки махнули на крепость рукой, Пембертон 11 апреля сообщил Джонстону: «Войска Гранта отходят к Мемфису». Пембертон уже отправил большую часть своей кавалерии на помощь Брэггу в Теннесси, где опасность выглядела куда более значительной, и был готов отправить туда и 8-тысячную пехотную дивизию. 16 апреля Vicksberg Whig с торжеством писала, что вражеские орудия «имеют различные повреждения, а люди разочарованы и деморализованы… Непосредственная опасность миновала». Жители города и офицеры ночью 16 апреля устроили по этому случаю торжественный бал. В тот момент, когда вальс сменился котильоном, небо вспороли сполохи огня и разрывы снарядов. Танцующих охватили «замешательство и тревога». Канонерки северян проходили мимо батарей защитников: Грант и не думал возвращаться в Мемфис — он просто отступил для лучшего разбега [1130] .

Грант был единственным северянином, который никогда не терял уверенности в том, что Виксберг рано или поздно будет взят. После того как все его замысловатые попытки пробиться к городу по каналам, речным рукавам и болотам потерпели неудачу, он разработал рискованный план по переброске сухопутных сил на западный берег Миссисипи ниже Виксберга, в то время как флот должен был прорваться навстречу армии сквозь орудийный огонь противника. В пункте встречи река была всего милю шириной: армия могла переправиться через нее и начать сухопутную кампанию по захвату «Гибралтара» с юго-востока. Казавшийся простым, этот план, тем не менее, был весьма рискованным. Флот мог понести серьезный ущерб или быть уничтожен. Даже если бы канонеркам удалось переправить армию Гранта через реку, та оказалась бы отрезана от своих баз: если броненосцы и даже некоторые транспортные суда могли прорваться мимо Виксберга вниз по течению скоростью в четыре узла, по пути назад они бы представляли собой легкую мишень. Армии пришлось бы действовать глубоко на вражеской территории, в отрыве от своих баз и против сил неизвестной численности, к которым по внутренним коммуникациям легко могли быть доставлены подкрепления.

Штаб Гранта, а также его самые близкие помощники Шерман и Макферсон были против плана. Шерман советовал Гранту вернуться в Мемфис и начать все заново, опираясь на прочные коммуникации. Ответ Гранта явил собой образец истинной храбрости. Подобно Ли, он был убежден, что победы не достигаются без риска, и решил доказать это, поставив на кон свою карьеру. Шерману он возразил в следующих словах: «Все общество разочаровано тщетностью усилий наших армий… Если мы отойдем в Мемфис, это расстроит всех до такой степени, что никакой нужды в базах и коммуникациях уже не будет. Не понадобится ни людей, ни боеприпасов. Задача в том, чтобы добыть решительную победу, или война будет нами проиграна. Нигде, ни на одном участке фронта нет никакого прогресса, поэтому нам нужно только наступать» [1131] .

Первая по-настоящему рискованная ставка Гранта сыграла полностью: канонерки прорвались сквозь огонь. Пикеты мятежников заметили медленно плывшие по течению канонерки безлунной ночью 16 апреля и зажгли вдоль берегов костры, чтобы осветить мишени для канониров, но те, выпустив 525 снарядов, 68 из которых попали в цель, потопили лишь один из трех транспортов и не причинили серьезного ущерба ни одной из восьми канонерок. Несколько ночей спустя команды добровольцев провели мимо батарей еще шесть транспортных судов, потеряв опять же одно. К концу апреля в распоряжении Гранта оказался мощный флот, и два из трех его корпусов в тридцати милях к югу от Виксберга были готовы форсировать реку.

Чтобы отвлечь силы Пембертона от переправы, Грант предпринял кавалерийский рейд по тылам мятежников и ложный маневр пехоты севернее Виксберга. Спустя день после того как флот Портера столь бесцеремонно прервал бал в Виксберге, один бывший учитель музыки из Иллинойса начал свой рейд, которому суждено было стать самой блестящей кавалерийской эскападой всей войны. Бенджамин Грирсон терпеть не мог лошадей с тех пор, как одна из них в детстве лягнула его прямо в голову. Когда разразилась война, он записался в пехоту, но вскоре губернатор Иллинойса определил бывшего капельмейстера в кавалерию. Это было поистине провидческим решением, ибо Грирсон вскоре превратился в одного из лучших кавалеристов на Западе, где в 1862 году уже получил под свое начало бригаду. Весной 1863 года Грант взял пример с южан и приказал бригаде Грирсона, состоявшей из 1700 всадников, отправиться в самое сердце штата Миссисипи, чтобы нарушить коммуникации Пембертона и отвлечь внимание конфедератов от союзной пехоты, медленно продвигавшейся на западном берегу реки. Сочетая скорость передвижения, отвагу и хитрость, отряд Грирсона во второй половине апреля промчался по всему штату Миссисипи. Он вышел победителем из нескольких стычек, в которых было убито и ранено с сотню мятежников, а 500 взяты в плен; сами северяне потеряли лишь две дюжины солдат. Они вывели из строя пятьдесят миль полотна трех железных дорог, снабжавших армию Пембертона, сожгли множество повозок и складов, и, наконец, после шестнадцати дней и 600 миль рейда измученные кавалеристы присоединились к союзным войскам в Батон-Руже. Им удалось втянуть большую часть кавалерии Пембертона и целую пехотную дивизию в бесплодную погоню (бесплодную потому, что Грирсон, рассылая мелкие отряды в различных направлениях, никогда не оказывался там, где его ждали мятежники). Грирсон дал более чем достойный ответ Форресту и Моргану: янки действовали на вражеской территории, тогда как южане — в Теннесси и Кентукки, где им помогало дружественно настроенное население. К тому же стратегические последствия набега Грирсона были куда заметнее, чем любого другого кавалерийского рейда, так как он сыграл важную роль в захвате Виксберга Грантом.

Благодаря рейду Грирсона, а также ложному маневру к северу от Виксберга со стороны одной из дивизий Шермана, никто не смог помешать переправе Гранта 30 апреля. Шерман высадил свою дивизию у рукава Чикасо, откуда он вынужден был отойти в декабре. В течение двух дней артиллерия Шермана и несколько малых канонерок обстреливали позиции конфедератов, а пехота имитировала подготовку к наступлению. Пембертон проглотил наживку. В ответ на паническую депешу командующего противостоящими Шерману силами («Перед нами враг в таком количестве, в каком его еще никогда не видели под Виксбергом. Пошлите мне подкрепление!») Пембертон перебросил ему на помощь трехтысячный отряд, который уже шел было навстречу Гранту [1132] .

23 тысячи «синих мундиров» во главе с Грантом быстро двинулись в сторону единственного отряда мятежников в окрестностях — 6000 пехоты в Порт-Гибсоне в десяти милях к востоку от реки. 1 мая после ожесточенного боя янки отбросили этот отряд. Получив надежный плацдарм, Грант присоединил группу Шермана и остальные войска; число солдат под его командованием превысило 40 тысяч. Им противостояли 30 тысяч Пембертона, рассредоточенные по различным пунктам. В конце концов Пембертон понял, что Грант переправил всю свою армию южнее Виксберга, но он не знал, как на это реагировать, так как намерения Гранта оставались неясными. Наиболее логичным для северян было направиться прямо на Виксберг, причем их левый фланг мог взаимодействовать с речным флотом, который снабжал бы сухопутные войска боеприпасами. Однако Гранту было известно, что Джозеф Джонстон пытается собрать армию в столице штата, Джэксоне, расположенном лишь в 40 милях к востоку от Виксберга. Если бы он не обратил внимания на этот факт и продолжил искать встречи с Пембертоном, то его правый фланг мог подвергнуться внезапному нападению. Поэтому Грант решил направиться на восток и разбить Джонстона, прежде чем угроза эта обретет реальные очертания и прежде чем Пембертон поймет, что происходит, а затем повернуть обратно на запад, чтобы атаковать Виксберг.

Что касается провианта, Грант вспомнил урок, данный ему в декабре Ван Дорном, уничтожившим его базу. На этот раз он намеревался оторваться от своих баз, маршировать налегке и добывать пропитание по пути. Хотя гражданское население Миссисипи страдало от голода, Грант был уверен, что его солдаты найдут чем поживиться. Мощная армия может захватить те припасы, которые нищие женщины и дети не могут позволить себе купить. Следующие две недели солдаты Гранта жили припеваючи, питаясь мясом, домашней птицей, овощами, молоком и медом и разоряя попадавшиеся на пути плантации. Некоторые из фермерских сыновей со Среднего Запада оказались умелыми фуражирами. Когда один раздосадованный плантатор приехал на муле к командиру дивизии с жалобой на то, что его обобрали до нитки, генерал произнес: «Ну что вы, это не мои солдаты! Мои не оставили бы вам даже этого мула» [1133] .

Противоречивые приказы и паралич, охвативший южан при виде неожиданного и стремительного продвижения Гранта, не дали возможности дать адекватный отпор. 9 мая военное министерство в Ричмонде приказало Джонстону принять верховное командование над всеми войсками в Миссисипи и пообещало прислать резервы. Но Джонстон не продвинулся дальше Джэксона, где обнаружил 25 тысяч уверенных в своем превосходстве янки, обрушившихся на столицу штата, после того как они смяли сопротивление небольшого отряда конфедератов близ Реймонда (в 12 милях к западу от Джэксона). Невзирая на ливень и ураган, корпуса Шермана и Макферсона 14 мая атаковали 6000 конфедератов, защищавших Джэксон, и погнали их по улицам города. Затем солдаты Шермана принялись за работу, в которой скоро сделались профессионалами: разрушали железнодорожные сооружения, жгли литейные цеха, оружейные арсеналы, фабрики и мастерские, причем под горячую руку пострадали многие дома горожан. Огонь не выбирал, что ему жечь, и Джэксон после этого называли «городом печных труб».

Тем временем Джонстон предложил Пембертону подойти для соединения с 6000 солдат, оставшимися от его армии, севернее Джэксона, где (с ожидавшимися резервами) можно было встретить Гранта. Такой шаг оставил бы Виксберг безо всякой защиты, однако Джонстона это мало беспокоило. Он хотел сосредоточить превосходящие силы против Гранта и разбить его, после чего конфедераты вновь могли занять Виксберг. Пембертон возражал: у него был приказ удерживать Виксберг, и он намеревался сделать это силами своей армии. Однако еще до того, как два генерала достигли согласия, северяне упростили им задачу, разбив 16 мая армию Пембертона в битве при Чемпион-Хилл на полпути между Джэксоном и Виксбергом.

Эта битва стала решающей в этой кампании: 29 тысяч федералов против 20 тысяч конфедератов. Союзные войска включали в себя корпуса Макферсона и Макклернанда (солдаты Шермана все еще разоряли Джэксон); мятежники заняли позицию в четыре мили по фронту на 70-футовом склоне Чемпион-Хилла. Пока обычно агрессивно настроенный Макклернанд проявлял нехарактерную для него нерешительность, Макферсон обрушился на левый фланг противника и после нескольких часов кровопролитного боя обратил его в бегство. Если бы, как рассчитывал Грант, вступил в бой и Макклернанд, янки могли окружить большую часть армии Пембертона; но и так южане потеряли убитыми и ранеными 3800 человек; северяне потеряли 2400 человек и отрезали целую дивизию противника от основных сил. Большая часть армии Пембертона, утратив всякий боевой дух, отошла к реке Биг-Блэк-Ривер в десяти милях к востоку от Виксберга. Выходцы из северо-западных регионов, сражавшиеся у Гранта, 17 мая начали дерзкое преследование. Позиции мятежников вдоль реки были сильны, однако стремительная бригада корпуса Макклернанда, не участвовавшая в событиях предыдущего дня и потому жаждавшая славы, без приказа атаковала и обратила в бегство левый фланг конфедератов, защищавший мост, который Пембертон приказал сохранить для своей заблудившейся дивизии (которая, к большому сюрпризу для него, двигалась в противоположном направлении, навстречу войскам Джонстона). Уже павшие духом мятежники уступили и в этой стычке, потеряв 1750 человек (большинство из них пленными), тогда как потери союзных войск составили лишь 200 солдат. Пембертон вернулся в Виксберг, жители которого пришли в ужас при виде измученных солдат. «Я никогда не забуду это печальное зрелище, — писала одна горожанка вечером 17 мая. — Бледные, с потухшими глазами, одетые в лохмотья, с мозолями на ногах, с кровоточащими ранами, солдаты брели мимо нас. Разоруженная… агонизирующая толпа» [1134] .