Чтение онлайн

Несмотря на такое начало, единственным проявлением экспансионизма администрации Пирса стала так называемая «покупка Гадсдена», причем даже она в конечном виде не оправдала ожиданий южан. Сторонник строительства железных дорог из Южной Каролины Джеймс Гадсден был назначен посланником в Мексику с целью приобретения дополнительной территории для прокладки линии из Нового Орлеана к тихоокеанскому побережью. Янки из числа аболиционистов подозревали, что он также преследовал и другую цель: приобретение территории, которая впоследствии может стать новым рабовладельческим штатом. Возможно, они были правы. Первоначально Гадсден предлагал Санта-Анне до 50 миллионов долларов за без малого 250 тысяч квадратных миль территории Северной Мексики. Осторожный мексиканский лидер, как обычно, нуждался в деньгах, но не мог пойти на то, чтобы продать едва ли не треть того, что осталось от его страны. В конце концов Санта-Анна договорился с Гадсденом о продаже 55 тысяч квадратных миль за 15 миллионов долларов, однако северные сенаторы сократили смету до 9 миллионов, прежде чем северные демократы успели блокироваться с южными сенаторами и одобрить первоначальные цифры [205] .

Усилия Гадсдена были оттеснены на задний план очередным витком «кубинского вопроса». Полный решимости тем или иным способом завладеть островом, Пирс был осведомлен, что Испания в 1853 году, как и пять лет назад, не жаждет его продать. Сохранившиеся свидетельства позволяют установить, что администрация поэтому собиралась спровоцировать на Кубе поддержанную очередной «флибустьерской» экспедицией революцию по техасскому образцу. В инструкциях государственного секретаря в адрес Суле в Мадриде говорилось, что пока новая попытка выкупа Кубы является «несвоевременной», но Соединенные Штаты надеются, что жители острова «самостоятельно или при помощи извне освободятся от колониального гнета» [206] . Есть предположения и о том, что Пирс в июле 1853 года лично встречался с Джоном Квитменом и побуждал того взять на себя командование отрядом «флибустьеров», на этот раз гораздо лучше укомплектованным и профинансированным. Квитмена не надо было долго упрашивать: «Нас отодвинули… от государственной собственности, — заявил он. — Даже та часть Техаса, которая гарантированно должна была стать рабовладельческой, вырвана из нашего тела [благодаря разрешению пограничного спора в пользу Нью-Мексико]… Благословенные берега Тихого океана… отрезаны для тружеников Юга… Сейчас мы окружены как с запада, так и с севера». В общем, настало время «эффективного удара» по Кубе «по образу и подобию Техаса» [207] .

Видные деятели южан одобряли замысел Квитмена, его активно поддерживал губернатор Алабамы. Разнообразные техасские политические лидеры помогли снарядить экспедицию, которая, как и все прочие, должна была отправиться из Нового Орлеана. «Настало время действовать, — писал Александр Стивенс, конгрессмен от Джорджии, — пока Англия и Франция увязли» в Крымской войне и не могут вмешаться [208] . К весне 1854 года Квитмен набрал несколько тысяч волонтеров. Кубинские беженцы наладили контакты с революционными группами на самом острове, чтобы скоординировать подготовку к новому выступлению. Сенатор от Луизианы Джон Слайделл при поддержке других сенаторов-южан подготовил резолюцию, где требовал приостановить действие закона о нейтралитете. Сенатский комитет по международным отношениям готов был высказаться в пользу этой резолюции, когда в мае 1854 года администрация внезапно пошла на попятную и приказала Квитмену трубить отбой [209] .

Что же произошло? Вероятно, администрация, употребившая все свое влияние на то, чтобы обеспечить принятие закона Канзас — Небраска, решила отмежеваться от другой акции рабовладельцев, которая могла раздробить северное крыло партии [210] . «К сожалению, вопрос о Небраске подорвал влияние нашей партии в свободных штатах, — писал государственный секретарь Уильям Марси, — и лишил ее силы, которая была так нужна и которая могла быть с наибольшей выгодой использована в деле приобретения Кубы». 31 мая, всего день спустя после подписания закона Канзас — Небраска, Пирс обнародовал указ о запрете флибустьерства под страхом уголовного наказания за нарушение закона о нейтралитете [211] .

Однако и это не положило конец попыткам овладеть Кубой. Решив в 1854 году воспользоваться плачевным финансовым положением испанского правительства, Пирс поручил Суле поднимать цену до 130 миллионов долларов за остров. Если Испания отвергнет такое предложение, Суле мог обратиться к «следующему надлежащему объекту, способному лишить испанскую колониальную империю данного острова». Что бы эта туманная инструкция ни значила, но если администрация предполагала, что Суле будет действовать по тайным дипломатическим каналам, то она плохо знала своего посланника. В октябре 1854 года в бельгийском городе Остенде он встретился со своими коллегами Джеймсом Бьюкененом и Джоном Мэйсоном — посланниками в Великобритании и Франции. Импульсивному луизианцу удалось убедить обычно осторожного Бьюкенена, не говоря уже о наивном Мэйсоне, подписать меморандум, который стал известен как «Остендский манифест». «Куба настолько же необходима Соединенным Штатам, насколько и любой… из нынешних штатов», — говорилось в документе. Если Соединенные Штаты решат, что соображения их безопасности требуют овладения этой территорией, а Испания откажется продать ее, то тогда «согласно любому закону, человеческому или божественному, мы вправе будем отторгнуть Кубу от Испании» [212] .

В своей обычной манере, Суле не смог скрыть встречу в Остенде от европейской прессы. Одной из американских газет также стали известны подробности «манифеста», и в ноябре 1854 года она выложила всю историю. Антирабовладельческие газеты осудили «позор и бесчестье» этого «бандитского манифеста», этого «разбойничьего клича хватать, грабить, убивать, богатеть на руинах провинций и тяжелом труде рабов» [213] . Палата представителей в судебном порядке затребовала переписку и опубликовала ее. Оглушенная бумерангом закона Канзас — Небраска, вернувшегося в виде потерянных для партии 66 северных демократов из 91 на выборах 1854 года, потрясенная администрация отправила в отставку Суле и свернула все планы по овладению Кубой. Квитмен, несмотря ни на что, вынашивал планы новой «флибустьерской» экспедиции весной 1855 года. Пирсу, впрочем, удалось убедить его воздержаться от таковой; задачу президенту облегчила операция испанских войск в январе того же года, арестовавших и казнивших несколько кубинских революционеров — малоприятное напоминание о том, что могло бы ждать зачинщиков нового вторжения.

Тем временем внимание общества оказалось уже приковано к местам в сотнях миль к западу от Гаваны, где начинал свою головокружительную карьеру, пожалуй, самый знаменитый и успешный «флибустьер» своего времени. Родившийся в 1824 году в Нашвилле Уильям Уокер поначалу не выказывал той жажды власти, которая снедала его изнутри. Застенчивый, молчаливый, скрытный, рыжеволосый, весь покрытый веснушками, Уокер, имевший всего 160 сантиметров роста и около 60 килограммов веса, выделялся горящими, пронзительными серо-зелеными глазами. С отличием окончив в четырнадцать лет Университет Нашвилла, этот непоседливый вундеркинд отправился изучать медицину в Европу, в девятнадцать лет получил степень доктора медицины в Университете Пенсильвании, однако практиковал мало, так как переехал в Новый Орлеан изучать юриспруденцию. После недолгой карьеры на поприще юриста Уокер стал журналистом, редактором New Orleans Crescent [214] .

В 1849 году Уокер влился в поток переселенцев в Калифорнию, но его мятежный дух не нашел успокоения в «Золотом штате». В ипостаси журналиста он выступал против роста преступности и помог организовать «комитет бдительности» в Сан-Франциско, участвовал в трех дуэлях и дважды был ранен. В 1853 году Уокер, наконец, нашел свое призвание. Во главе сорока пяти хорошо вооруженных авантюристов он отплыл из Сан-Франциско для «колонизации» Нижней Калифорнии и Соноры. Его целью было покорить апачей, донести блага американской цивилизации и англо-саксонской деловитости до дремучих мексиканских провинций и, при случае, поживиться месторождениями золота и серебра в Соноре.

Эта экспедиция к югу от границ Соединенных Штатов была далеко не первой и не последней в ряду многих пиратских рейдов в те бурные годы после Мексиканской войны. Хроническая нестабильность и постоянные перевороты в мексиканском правительстве породили настоящий вакуум власти, которым время от времени пользовались племенные вожди и американские проходимцы, устраивавшие неспокойную жизнь на границе. Люди Уокера поначалу достигли больших успехов, чем большинство подобных авантюристов. Его «флибустьеры» захватили Ла-Пас, тихую столицу Нижней Калифорнии. Уокер провозгласил себя президентом новоявленной республики и приступил к аннексии Соноры, впрочем, даже не показавшись в этой гораздо более богатой провинции. Его решительные действия привлекли многих добровольцев из Калифорнии. Отряд Уокера, состоящий из плохо вооруженных и неопытных в военном отношении сорвиголов-золотоискателей, перешел Скалистые горы, переправился через реку Колорадо и вторгся в Сонору. Пятьдесят членов отряда, умиравшие от голода и поднявшие бунт, дезертировали, а остальные разбежались ввиду превосходящих сил противника, потеряв несколько человек убитыми. Тридцать четыре уцелевших «бойца» во главе с Уокером бежали через границу и в мае 1854 года сдались американским властям в Сан-Диего. Многие жители СанФранциско приветствовали его как героя, однако Уокер все же предстал перед судом, обвиняемый в нарушении закона о нейтралитете; впрочем, чтобы оправдать его, присяжным потребовалось всего лишь восемь минут.

Эта экспедиция в Сонору оказалась лишь увертюрой. Внимание американцев в 1850-х годах было приковано к центральноамериканскому перешейку, своего рода сухопутному мосту между Атлантическим и Тихим океанами. Канал, прорытый в этих джунглях, на несколько недель сократил бы путь от Калифорнии до восточного побережья Соединенных Штатов. Никарагуа представлялась самым оптимальным маршрутом канала, однако работы грозили оказаться слишком трудоемкими и дорогостоящими. Тем временем нью-йоркский транспортный магнат Корнелиус Вандербилт учредил «Вспомогательную транзитную компанию» для перевозки пассажиров и грузов между Нью-Йорком и Сан-Франциско через Никарагуа. Привлеченные тропическим климатом и возможностями выращивания фруктов, хлопка, сахара и кофе, другие американские инвесторы тоже стремились нагреть руки на этом регионе. Однако климат политический препятствовал инвестициям. Никарагуа прошла сквозь череду революций — за шесть лет там сменилось пятнадцать президентов. Словом, искушение послать туда «флибустьерскую» экспедицию было слишком велико, и кто как не Уильям Уокер вызвался возглавить ее.

В 1854 году Уокер подписал соглашение с одной из противоборствующих сторон в Никарагуа, и в мае следующего года отплыл из Сан-Франциско в сопровождении 57 человек. Поскольку Великобритания поддерживала другую сторону и напряженность в ее отношениях с Соединенными Штатами в последние годы возросла, правительство США смотрело на отъезд экспедиции Уокера сквозь пальцы. Пользуясь финансовой поддержкой компании Вандербилта, «флибустьеры» Уокера и их союзники из числа повстанцев нанесли поражение «легитимистам» и установили над страной контроль. Уокер назначил себя главнокомандующим никарагуанской армии, и многие американцы потянулись в эту страну: к весне 1856 года туда въехало две тысячи человек. Президент Пирс признал правительство Уокера в мае того же года.