Чтение онлайн

– А чего волноваться-то? В зомби я не превратилась, зачем меня тут держать? Хотите устроить здесь секретный научный центр, ваше право. Но я вам зачем сдалась?

Лаборант очевидно смутился, не находя слов. Подумав, он плавно двинулся в сторону выхода, бодро сообщив, что сейчас позовёт начальство, и исчез. Дверь запер, было слышно щелчок замка. Ну и порядки у них тут!

И кто, вы думаете, пришёл? Снова Герасимов! Кажется, он ко мне неравнодушен, как будто я мёдом намазана.

Все свои вопрос повторила и ему, только в более эмоциональной форме – понимать надо, что не железная. Герасимов задумчиво на меня посмотрел, а потом пробормотал, что сейчас вернётся, и тоже сбежал. Но он быстро вернулся, неся в руках небольшой предмет, оказавшийся зеркалом.

Поначалу изумилась, как он смог догадаться, что мне хотелось бы привести себя в порядок, неужели так плохо выгляжу. Но когда увидела своё отражение, вопросы пропали – глаза полностью белые, без радужки, и крошечный чёрный зрачок посередине. Вид жуткий.

Хорошо, что уже сидела, потому что ноги вдруг стали ватными:

– Так, я не поняла, что это со мной? Как вы это объясните? – собственное шокирующее отражение с белёсыми глазами никуда не исчезало, сколько не моргала.

– Пока конкретно трудно сказать, – видно, Герасимов подготовился, говорил складно, без запинки, – учёные ещё ни разу не видели ни у кого подобную реакцию на зомби-вирус.

– Это хорошо или плохо?

– Мнения разные, – увидев мою предельно разочарованную реакцию, поспешил добавить, – но сейчас преобладает теория, что у вас может быть иммунитет.

– А не слишком ли быстро столь смелые идеи появились? За одну прямо ночь, и уже столько мыслей? Они у вас что, не спят совсем?

– Не за одну ночь.

– А за сколько? Давно я тут?

– Уже неделю.

Хотелось выругаться, но постеснялась при мужчине.

– И что, просто спала? Или вы меня специально?…

– Нет, что вы. Просто спали. Сами.

Появилось нехорошее предчувствие. Закатала рукава казённого халата – точно, катетер. Лечили по полной, наверняка, пока была в отключке. Страшно представить.

– А это что?

– Мы брали образцы, чтобы отслеживать картину.

– Так, стоп. Вы меня, что ли, на опыты собрались пустить?

– Если у вас действительно окажется иммунитет, значит, можно будет сделать вакцину.

– То есть из меня будет вакцина для всех остальных людей? Просто восторг, в самом деле.

– Это совершенно безопасно, но пока нужно просто подождать и выяснить, что происходит.

Рассмотрев себя получше, довольно сильно захотела отшвырнуть зеркало прочь и ещё стукнуть кого-нибудь виноватого, да посильней. Герасимов подходил для этой цели как нельзя лучше, но пришлось отложить пока выброс пара. Наконец вспомнила, что действительно неприятное угнетало настолько, что невольно хотелось отложить на попозже.

– Вы нашли Борисика?

Герасимов моргнул, посмотрел в сторону, потом опять на меня и твердо сказал:

– Да. Мы его нашли. И других.

– Каких ещё других? И что с ним?

– Он сейчас здесь, только внизу, на другом этаже. Под наблюдением.

– Это ещё почему? Что-то не в порядке?

– Можно и так сказать. Когда мы нашли детей, а это почти сразу произошло, пришлось экстренно развернуть здесь исследовательский центр. Самые лучшие специалисты – все у нас.

– Говорите чётко, что с ним?

– Он спит. Они все спят. Только по-другому, не как вы. Думаю, это лучше увидеть.

– Ну так пошли, покажете мне?

Конечно, захотела как можно скорее взглянуть, пока воображение не нарисовало настолько страшные картины, что от чувства вины не стало совсем паршиво. На практике оказалось, что я переоценила мощь своих фантазий про зомби – такого и в страшном сне не представить.

Герасимов вывел меня из палаты тюремного типа, запираемой снаружи бдительными лаборантами, и коротко кивнул на вопросительный взгляд крепкого охранника. Сразу же бросилось в глаза, насколько сильно изменилась больница, и не только потому, что здесь очень ощущалось присутствие большого количества людей или зомби. Никакого запустения, на каждом этаже охрана, а прямо по потолку проложены толстые жгуты проводов, разбегающиеся по кабинетам. Да, они тут времени даром не теряли.

Интересно, а кто же в соседних палатах? Все двери плотно закрыты. Но это пока не главное, сначала нужно выяснить, что с Борисиком.

Мы спустились на лифте на минус второй этаж. Потолок низкий, а освещение весьма скудное, не позволяющее даже понять, в какой цвет выкрашены стены – отличные декорации для преследования, но и здесь тянется совсем свежий канал многочисленных проводов, внушающий спокойствие из-за явной близости человеческой цивилизации. Коридор упёрся в герметичный прозрачный шлюз, охраняемый двумя военными. Герасимов перебросился с ними порой слов и нас пропустили внутрь, заставив надеть похожие на скафандры костюмы.

После шлюза всё выглядело иначе – на стенах обрывки свалявшегося сероватого пуха, а через несколько шагов обнаружился провал в стене, с норой в человеческий рост. По бокам и везде – полосы серой ткани, похожей на войлок или рыхлую бумагу, покрывающие нору изнутри, а что там дальше, в глубине, не разобрать – слишком темно.

Герасимов включил прожектор, установленный прямо напротив входа в нору, и тот беспощадно высветил содержимое зомби-кладки. Весь видимый объём занимали плотно прижатые друг к другу коконы, как вытянутые осиные гнёзда, только размером заметно побольше. С торца каждого кокона на нас смотрело хорошо различимое детское лицо, безмятежно спящее. Лиц было много, несколько десятков, наверное.

Среди них узнала и Борисика, он был ближе всех. Глаза закрыты, а лицо очень бледное, почти до прозрачности.

– Он живой? Они все – живы?

– Да.

– А откуда вы это знаете?

– Тут повсюду датчики, мы отслеживаем их температуру, ритм дыхания и сердцебиения. Они очень сильно замедлены, но есть у всех зомби-детей.

– А кто это всё сделал? И зачем?

– Мы пока не знаем. Раньше здесь было пусто, это помещение старой котельной. Кладку нашли в первый же день, и с тех пор здесь почти ничего не поменялось, нора выглядела вот так, как сейчас. Похоже, Боря Творилин был последним из тех, кто присоединился.

– А почему вы их просто не достанете?

– Сначала нужно понять, что происходит. Мы наблюдаем.

– А сами местные, больничные зомби что говорят?

– Они молчат.

Захотелось поскорее уйти от зомби-коконов – нехорошее какое-то чувство они навевали. Герасимов, с большим интересом следивший за моей реакцией, выключил прожектор, и от сгустившегося полумрака повсюду сразу стало мерещиться воображаемое движение, выхватываемое боковым зрением. Тьфу ты, ну и страсти.

Пока снимали в шлюзе защитные костюмы, спросила у Герасимова: