Чтение онлайн

Мы прошествовали через поляну, на зады двора, и когда скотный загон остался позади, повернули налево, от реки, в кусты. Должно быть, со стороны мы выглядели подозрительно. Но я надеялась, что поленицы решат: Гордей ведёт меня туда пощипать за зад, а не показать нечто секретное. Слухи про доступность беспокоили меня намного меньше всего остального.

Богатырь нагнулся к основанию одного из деревьев, сунул руку под торчащий корень и вытащил на свет холщовый мешочек.

Я приблизилась, не спеша брать это в руки.

Он растянул вязки и подал мне, позволяя увидеть содержимое. Увидеть и почуять.

— Твою ж…! — Я резко вдохнула воздух через зубы и зажала себе рот рукой, одновременно отступая назад. Нельзя было ругаться. Бранные слова привлекали нечисть, которая волей случая могла оказаться поблизости. Мало ли какой шиш или аука заскочили пошалить в мир людей. Узнают они — узнают и все навьи. И тогда…

— Это яд? — с опаской спросил Гордей, отодвигая от себя мешочек на вытянутую руку.

Я проигнорировала его заботы, в сердцах выпалив:

— Да за что мне это всё и сразу?!

В голове билась паника, особенно оттого, что не выходило так сразу придумать, что с этим сокровищем теперь делать. Я шагнула ближе к Гордею, затянула завязки мешочка, чтоб, не приведи леший, не рассыпал и заглянула мужчине прямо в глаза:

— Откуда это? Где взял?

— Да мне гмур один дал, — растерянно, но похоже честно ответил Гордей. — Сказал, это прах его дедушки, просил сюда принести, похоронить, что ли, хотел… или развеять…

Я закрыла лицо руками, замерев:

— Значит, эта штука прошла через мои двери… Да что ж такое-то!!!

То есть ко всем прочим обвинениям со стороны нави, мне грозит ещё и пропуск контрабанды такого уровня. Молодец, Рада, оплошать — так уж масштабно, лучше всех!

— Рада, да скажи, наконец, что это такое? В чём дело?

Я отняла ладони от глаз и посмотрела на Гордея. Он был серьёзен, брови собрались вместе у переносицы и наметили глубокую вертикальную складку.

Стоило ли ему говорить? Не станет ли для обычного человека — хоть и богатыря — такое знание непосильным испытанием? Не решит ли он воспользоваться тем, что сейчас в его руках себе во благо? Не взыграет ли алчность в его душе?

С другой стороны, разве не это будет лучшим ему испытанием? Умение противостоять самому большому соблазну — вот высшая оценка истинному богатырскому характеру.

И я решилась.

— Это пепел феникса, — сказала я. По лицу Гордея стало понятно: он не знает, что это такое.

— Ну, то есть всё ж не гмуров дед, — кивнул он, показывая, что не слишком-то и надеялся на это.

— Нет. Совсем нет. Но ты же слышал о фениксах?

— Ещё бы! — Гордей снова кивнул. — Волшебная птица, которая сгорает и воскресает вновь. Настолько редкая, что может и вообще не существует. — Покосившись на свою руку с зажатым в ней мешочком, он добавил: — Ну, похоже, всё ж существует.

— А пепел феникса ещё более редкий, чем сама птица. Слишком… хм, интимный процесс — перерождение. Почти никому не удается добыть пепел этого сгоревшего существа.

— Надо полагать, он тоже волшебный? — уточнил Гордей.

— И ещё какой! Феникс — это сама жизнь. А его пепел может отобрать человека у смерти. Вылечить безнадёжную рану. Вытянуть неизлечимую болезнь. Это невероятно сильная и опасная в неправильных руках вещь, — я не стала добавлять, но подумала, что власть над жизнью и смертью не должна быть в руках людей. Так же как не должна быть в руках навьих. Ни те ни другие не в силах осмыслить замысел бытия, так не стоит и пытаться играть в богов.

Взгляд Гордея менялся по мере моего рассказа. Делался острее, внимательнее, серьёзнее. Было видно, что ему в голову приходит множество вещей, куда можно применить пепел феникса. Кого спасти. Кем стать. Чего достичь.

— Полагаю, сейчас будет что-то неприятное, — сказал богатырь.

— Будет, — кивнула я. — Пепел феникса нельзя проносить из мира в мир без особого на то позволения высших сил. Это не эликсир и не настойка. И потерять голову грозит как тебе — пронёсшему через межмирные двери этот пепел, — так и мне, потому что пропустила.

— Ты не знала.

— Должна была знать, — отрезала я.

Гордей снова задумался. Я не мешала. Мне было нужно знать, куда он в итоге придёт. Что перевесит, какую правду он для себя выберет. Ту, в которой он несёт ответственность за свои поступки, пытается исправить ошибки. Или ту, где у него появляется возможность стать ещё большим героем — спасителем людей не только от нечисти, но и от болезней. И пусть он сам того не ведал, это был выбор без выбора. В первом случае ему придётся поступаться совестью и скрывать, таить, молчать — спасая свою и мою шкуру. Во втором — предстоит получить проблему в виде одной не слишком опытной, но упрямой бабы Яги, которая не даст ему уйти живым с пеплом феникса под мышкой.

Гордей не смотрел на меня. Это было хорошо — когда богатырь заключает сделку с совестью, он не должен оглядываться на свои симпатии или антипатии к одной конкретной бабе Яге.

Он поднял глаза. По ним прочитать я ничего не смогла, как ни силилась.

А затем он вложил мне в руку мешочек и сказал:

— Ты знаешь, что нам с этим нужно теперь сделать?

Конечно, я не знала, что сделать нужно. Но что собиралась сделать — это я уже придумала. Спрятать пепел так, чтобы, кроме меня и Мрака, его никто не смог найти или достать. Запереть дверь между мирами и открывать её лишь для настоящих переходных — пока всё не уляжется и пока я не придумаю чего-то поумнее. Объяснить поленицам, почему теперь нельзя ходить за навью или подманивать тех сюда. Ну и надеяться, что никто не догадается, насколько сложная над моей избушкой нависла беда.

А, да. И ещё Гордей. И моё ему обещание завести в навь на Велесов день. И это, пожалуй, самое сложное. Я всегда держу обещания. Но если я его сдержу, то, боюсь, навник, что до сих пор чернел на моей ладони, тут же доложит о нарушении Чернобогу.

Зато не скучно, да, Рада?

Велесов день приближался стремительно. С каждым днём и здесь, на нашей стороне, всё чаще обнаруживались следы нечисти. Ночами выходить на улицу по одному уже мало кто решался. В открытую никто не шалил и не пугал, но наступающий главный разгул навьих чувствовался всё острее.

Так же быстро приходила пора принимать решение относительно моего обещания Гордею. Он не напоминал, но очень сомневаюсь, что забыл. Было ясно: придётся с него брать плату, хоть мы и не договаривались. Да и вообще, навник на ладони намекал, что даже так это слишком рискованно.

Удивительно, но тренировки с богатырём увлекли полениц, они даже не слишком расстроились, что больше не будет нечисти в качестве практики. Я наплела им про ограничения на мою дверь между мирами, поскольку в этом месте исхудилась граница, и надо дать ей время нарастить обратно прежние объёмы, не напрягая переходами. Ни Настасья, ни Марья Савишна в мои россказни не поверили, но держали язык за зубами и с расспросами не лезли. За что я им была очень благодарна.