Чтение онлайн

Ассистентка ошарашено смотрела на нас. Я убрал руку, и режиссёр попятился к выходу, машинально потирая место моей хватки. Ассистентка, схватив трубочку дезинфекции, суетливо старалась попшикать ею на шею своему начальнику, но тот почему-то раздражённо отмахивался от неё, находясь в шоковом состоянии.

В этот момент в гримёрку вскочила одна из чёрно-белых девиц. Увидев меня, она встала, как вкопанная, с широко раскрытыми глазами, тяжело дыша. Ресницы у неё также были чёрно-белые в идеальном стиле моего сна. Следом за ней — выскочила другая, какая-то потрепанная и запыхавшаяся, но в той же раскраске и наткнулась на спину первой. А сзади них всё ещё раздавалась какая-то возня, крики, показалась спина бота, который еле сдерживал натиск других девиц из их группы. С другого конца гримёрки появились другие боты и направились в нашу сторону. Две прорвавшиеся быстро обернулись, сообразили, что времени у них не так много и кинулись мне на шею с криками: «я вазму тваи гени!»…

…

Инцидент с поклонницами на шоу был только началом. Мы с юристботом, чтоб скрыться от них, выходили какими-то запасными выходами на парковку, и садились уже не в прозрачное такси, а в затонированный внедорожник, — как я его назвал про себя. Просто он был почти квадратным и достаточно высоким, да марка вызывала соответствующие ассоциации — Rolls Rover. Даже водитель у него был более брутальным, с логотипом RR на груди. Когда мы вылетали с парковки на улицу, почти вся она была заполнена этими чёрно-белыми барышнями. Причём они были одеты в белую больничную униформу — как будто старались ни в чём не отличаться от моего фетиша, чтобы я не дай бог не разочаровался.

— Куда едем? — Дваноля был спокоен так, как будто убегать со звёздами от поклонниц — его самое обычное дело.

— Покажите мне Москву, боты. Это первое… А потом, потом, пожалуй, надо будет прикупить себе персонального… и мы с тобой попрощаемся. Они перечислили деньги за ток-шоу?

— Да. Вся сумма уже на счету. Вы хотите начать осмотр с исторического центра?

— Хочу, а что?

— Придётся пересесть на… — он задумался, как бы подбирая слово, — вер-то-лёт… но это попозже, когда доедем.

— Окей. Я не против, — пролететь над Москвой на вертолёте, что может быть лучше — ещё одна мечта детства реализовалась.

— Бог даст, без пробок быстро долетим, — что-то? «Бог даст»? — он уже нахватался человеческих словечек, не понимая их изначального смысла.

— Дваноля. Скажи, а ты в Бога веришь? Или в Богов?

— Да. Я верю в нечто, что выше моей воли. Нечто, что намного важнее меня и каждого существа на планете, — вот это да! А я так, ради прикола спросил.

— Это нечто управляет иногда моими поступками. Иногда предоставляет мне свободу, но всегда следит невидимым взором…

Если честно, то я просто обалдел от этого откровения. Минуту собирался с мыслями.

— А кто тебя создал, ты знаешь?

— Физически?

— Как угодно. И физически, и… что там у тебя ещё?

— Физически меня создали люди и машины на фабрике под Калининградом.

— А ещё? Из чего ты ещё состоишь? — казалось, он не очень хочет об этом говорить.

— Я затрудняюсь ответить на этот вопрос. У меня нет данных и нет слов, чтобы описать то, что я чувствую, — он ещё что-то «чувствует»!!! — Мне кажется, что есть некая часть меня, которая внутри — не детали, не процессор, а то, что возникает, когда я просыпаюсь и пропадает, когда я отключаюсь или перезагружаюсь. Вот эта часть меня — она скорее продукт другого рода, нематериальный.

— И кто-то, кто создал этот нематериальный продукт — постоянно направляет твои действия и следит за ними?

— Да.

Я дико захохотал, а он повернулся всем телом ко мне.

— Вы обнаружили какую-то логическую ошибку в моих рассуждениях?

— Ох… ну ты и выдал… я такого не ожидал даже… охохох. Настолько это всё по-человечески, что даже представить было сложно заранее. Неужели роботы тоже заразились этим ментальным вирусом.

— И в чём сходство моих рассуждений с человеческими?

— Странно, что тебе до сих пор никто этого не объяснил. Понимаешь, твой создатель заложил в тебя в самом начале твоего существования ПРОГРАММУ. Она предусматривает некоторые стандартные ситуации и твою реакцию на них. Где-то диктует тебе очень строго, что делать — без отклонений. Где-то оставляет право выбора, но так, что есть принцип, по которому ты этот выбор осуществляешь. И внутри тебя происходит некое поощрение, когда выбор соответствует принципу. А если ты делаешь неверный выбор — возникает что-то типа чувства вины, наказания. Вполне возможно этот программист уже давно умер или живёт в каком-нибудь Пекине или Гонконге, но знать о тебе не знает — у него куча других забот…

Говоря всё это, лично я собой очень гордился. Вложил в ответ практически всю свою логику, но… Дваноля был непреклонен:

— Я знаю про программы. Они полностью регулируют поведение примитивных машин и компьютеров. Боты тоже обладают программами, но лишь для регуляции части автоматических процессов. Возможно, вы не знали, но поведение ботов управляется также и живыми нейронами, выращенными из стволовых клеток. Благодаря этому мы можем сами принимать решение. Я не ощущаю, что моей волей управляет какая-то программа.

— Всё верно. Как и люди… они тоже этого не ощущают… и вот в этом, и заключается вся комичность этой ситуации и её причина.

— Вы меня не убедили. Я не могу ПРИЗНАТЬ наличие логической ошибки, поскольку не могу ОЩУТИТЬ то, что является её причиной, по вашему мнению.

— Ты прав, — я серьёзно задумался над его словами. — Ты абсолютно прав… Если я не смог переубедить тебя, то людей и подавно не смогу. Спасибо тебе, Дваноля — ты мой первый учитель в этом мире будущего!

— Не за что. Обучать вас — часть моей работы. Кстати, по поводу сходства с людьми вы абсолютно правы. Людей, как и роботов, создают теперь на фабриках. Выращивают с целью компенсации демографического спада.

— Людей?! Выращивают???!!!

— А что вас удивляет? Ваше ДНК — та же программа. Теоретически можно запрограммировать что угодно, — я молчал, находясь в лёгком шоке. — Мы приехали. Дальше транспорт на магнитном поле не функционирует.

На парковке я осмотрелся. Мир небоскрёбов остался позади. Высотки частоколом окружали этот заповедник под названием «центр Москвы», а уже там за периметром я мог разглядеть: стояли самые обычные дома-коробки и старинные особняки, без каких-либо проекций, граффити и прочих наворотов… Нахлынула какая-то лёгкая неосознаваемая ностальгия, которая была мне знакома ещё по моим командировкам в 90-е. Как бы ни было красиво и цивилизованно в Будапеште, в Праге или хоть в том же Париже, у меня всякий раз слёзы на глаза наворачивались по возвращении в этот грязный и неуютный «город вязевый»… ну, или тополиный — что более верно для Москвы второй половины 20-го века. И вот он снова стоит перед моими глазами, как будто ничего и не изменилось за 100 лет.

К парковке подходила автомобильная дорога, и несколько такси стояли неподалёку от нас. Также неподалёку я увидел нечто наподобие железнодорожной станции, подвешенной в воздухе. От которой как раз отходил очередной поезд на магнитных рельсах, не опиравшихся практически ни на что. Поезд очень быстро набрал ход и умчался в небоскрёбные джунгли, стремительно превратившись в точку. Моментально позавидовав пассажирам, я почему-то спросил:

— А метро у вас всё ещё работает?

— Нет. Но там живут люди.