Чтение онлайн

— А сам бот может отключиться от этой системы? Взять и вырвать себя из цепких объятий человечества и пойти куда-нибудь, я не знаю, в пустыню, медитировать, искать своего Бога?

— Ээээ… коллега, вы переутомились.

— Да не то слово. У меня такое впечатление, что моя личность раздваивается. Одна горит желанием добиться своего, видит сны, где я сражаюсь и побеждаю. Другая — постоянно сомневается, испытывает жалость к людям и чувство вины. Ей снятся сны, в которых всё заканчивается весьма печально.

— Я предупреждал, что не врач?

— Да. Уже говорили, кажется.

— Ну что, тогда начнём? Прошу садиться.

Усевшись в кресло и готовясь уснуть, я вспомнил, как уходил в своё столетнее Самадхи, сидя на пружинном диване в своём ветхом домике в Подмосковье.

Сама техника медитации мне уже была знакома из упражнений в секте, но лишь частями. Моей задачей был последовательный длительный многочасовой уход от мира. Нужно было соединить все этапы и все мантры, управляя дыханием и сердцебиением — работа не из лёгких. Самое главное в такой медитации — не допускать возникновения «клеши», фантазий, навязчивых образов из глубин бессознательного… которые в первую очередь связаны с сексом и любыми видами наслаждений. То есть с теми образами, отвернуться от которых большинство людей не в состоянии. Чтобы не поддаваться им, как раз и требовалась постоянная концентрация на чистых символах жизни. Иначе тело вернуло бы душу обратно в материальный мир и вся процедура пошла бы насмарку.

Тогда, сто лет назад я сидел в своей комнате на диване и два часа смотрел, стараясь не щуриться, на большую круглую лампу и стоявшую на полу широкую тарелку, наполненную до краёв водой. Затем я закрыл свои воспалённые глаза и долго-долго представлял себе огромное солнце на закате, которое зависло над океаном и его лучи отражались от поверхности воды, бликовали на волнах… Смотрел, пока оно не начало само жить в моём воображении, такое величественное, одновременно опасное и щедрое. Солнце было таким реальным и близким, что, казалось, можно протянуть руку и погладить его… потом оно слегка погрузилось в океан и стало плыть по нему, покачиваясь на волнах…

Вода была вторым элементом, на котором я сосредоточился. Нужно было представить себя таким же, как Солнце, покачивающимся на волнах, смотреть на поверхность воды и сквозь неё. Не имело значение, какие тайны там скрываются. Важно было видеть одну только воду — толщи воды, глубже, глубже. Затем я представил, как вся эта водная масса из текучего состояния превращается в твёрдое — представил себе чистый и блестящий на солнце лёд. Только этот совершенный образ, больше ничего. Лёд не плавился, не менялся — он был вечным, как бы далёкое Солнце ни пыталось его растопить. Он лежал на Земле Великим Замёрзшим Океаном… А я скользил по его поверхности, стараясь охватить взором всё это пространство вплоть до горизонта.

…

Иной раз меня сбивали с толку образы чёрных титанов, бредущих сквозь снежную бурю к ускользающему полюсу, видения ангелов мрака, освещённых стрелами метеоров, [97] но я старательно игнорировал их. Моё сознание всё было сосредоточено на главном, и я добился своего.

Я увидел перед собой фантастическую картинку. В центре Мира блистал отражёнными лучами величественный алмазный восьмигранник. Внимательнейшим образом я изучал все самые мелкие детали его огранки, прослеживал взглядом направление лучей, отражающихся от каждой из бесчисленных граней драгоценных камней, размещённых по его контуру. Как кропотливый ювелир я исследовал драгоценные нити, которые переплетались и накрепко стягивали все края восьмигранника… а вокруг них — насколько хватало глаз — круги, круги, круги… из озёр, из рек, из дорог и тропинок, окаймляющих, окружающих центр мира…

И вот, с трепетом и восхищением — в центре этих бесчисленных кругов и переплетений, в глубине самого восьмигранника я увидел тело Будды… и через мгновение — себя в нём! [98] Так я погрузился в самадхи.

Не знаю, смог бы я повторить то же самое ещё раз. Слава Богу, сейчас мне предстояло всего лишь погрузиться в воспоминания.

…

Устройства с тарелками, подобные тому, что стояли в лаборатории универа, были нескольких видов. Одни, самые доступные — просто стимулировали мозг и создавали видения. Другие, те, что использовались в научных институтах для исследований и телекомпаниями для съёмок дрим-контента, решали двойную задачу. С одной стороны, стимулировали мозг, чтобы сны были более реалистичными и связанными с дневными впечатлениями, с другой стороны — считывали эти сны один в один, как их видел сам подопытный.

Устройство, которое использовал Вайнштейн, было ближе к тем, что использовали сотрудники спецслужб. Некий современный вариант сыворотки правды. Устройство не мешало погружаться вглубь сна, наоборот, способствуя засыпанию. И, разумеется, оно также должно было считывать то, что я видел своими глазами. Лично мне и самому было очень важно увидеть и пережить всё снова, так как воспоминания остались обрывочные, лоскутные. А уж профессор-то как волновался — этого нельзя было передать. Уникальный тип! Он сел за пульт управления, нацепил себе на голову паукообразный гаджет, вмазал линзы и наушники и махнул студентам рукой.

Когда те отошли от аппарата и присоединились к нему, я прикрыл глаза и тут же перестал ощущать реальность вокруг… как будто выключили свет и звук, потом стал слышать его голос, который доносился не извне, а как бы шёл изнутри:

— Вы засыпаете… Вам так хочется выспаться… Вы бы могли не спать, но веки тяжелеют… Вы засыпаете… Вы спите…

Сейчас вы переместитесь в своих воспоминаниях далеко в прошлое. На 100 лет назад. Вы готовитесь к погружению в летаргический сон, занимаетесь медитацией… Вы видите всё, что видели тогда…

…

И вот я снова вижу это — огромное солнце на закате, которое зависло над океаном и его лучи отражаются от поверхности воды, бликуют на волнах… воду, которая из текучего состояния превращалась в твёрдое — чистый и блестящий на солнце лёд, ледяное море. Затем тот самый восьмигранник с алмазами. Перед моими глазами проплывали все самые мелкие детали, лучи, отражающиеся от бесконечных граней драгоценных камней, нити, которые переплетаются и накрепко стягивают все края восьмигранника… круги… И, наконец, — тело Будды, моё новое тело… и весь мир глазами из центра этой конструкции…

Эти ощущения, давно забытые, вновь подарили мне то счастье, которое не сравнится ни с каким земным. Счастье бестелесного и почти бесконечного существования, полной погружённости в покой и гармонию.

Но это состояние длилось недолго. Голос психолога погнал меня дальше, как бы проматывая плёнку на видеомагнитофоне. Я снова пережил весь тот свой первый разговор с Эукариотами и Ангелами. А потом свою опустошённость после того, как они покинули меня.

Дальше профессор снова заставил меня торопиться в поисках чего-то содержательного…

— Вы в самой гуще событий. Кульминация вашего нахождения среди Эукариотов. Постарайтесь вспомнить, что происходит с вами, кто вас окружает.

Сперва мне было сложно сосредоточиться… а он всё требовал и требовал… И тут я совершенно ясно увидел перед собой абсолютно невероятную, сюрреалистическую картину. Примерно так же когда-то давным-давно в детстве меня потрясла картина Сальвадора Дали или подражание ему — я в этом плане был совершенно безграмотным. Я увидел её висящей в туалете, когда гостил у своего двоюродного дяди — пошлые привычки советского мещанства. Нелепые длинноногие существа брели по пустыне… в гордом одиночестве… я даже забывал, порой, зачем пришёл туда — долго стоял с расстёгнутыми штанами, как заворожённый. Так и теперь…