Чтение онлайн

— Но тело бренно. Даже в бомбоубежище. А ты говорил о том, чтобы не умирать.

— Говорил-говорил. Боты и над этим сейчас работают. Нужно как-то вашу криогенику подтянуть на новый уровень.

— И вы хотите этот… способ существования предложить помимо меня каким-то другим людям?

— Ну, не совсем каким-то. Есть у нас вполне конкретные планы. Но это тебе пока знать не обязательно.

Но я его уже почти не слушал. Эти их секреты меня мало волновали. Я всё представлял себе то, как моё тело лежит под землёй, а в уме я брожу по этим улицам, общаюсь с разными персонажами, с Гитлером, с Иисусом, и почему-то с Макаронным монстром. [106] Мне стало отчётливо тоскливо. Потом представил, как нахожусь в голове бота, шагающего по усеянной пеплом, костями и черепами земле.

— Да, ну, нет… ну, не то ты представляешь… От таких образов даже меня тошнит. Хочешь, покажу?

И он нагло, не дожидаясь моего ответа, погрузил меня в мой собственный сон:

После ужина мы идём в номер с самой красивой женщиной на свете и предаёмся красивой любви. Мы выходим с нею на балкон нашего номера и любуемся пейзажем. Безмятежное небо красиво по касательной рассекает маленькая комета и пропадает где-то в далёком Космосе. Мы крепко обнимаемся и смотрим на закат.

На этом месте образ застыл и стал новым фоном нашей беседы.

— Ну, как картинка?

— Горизонт завален.

— Да не дуйся ты! Лучше привыкай — это нормально прыгать между состояниями, сменять Мемы, образы, переживания. Ты можешь жить тут в любом созданном тобою же мире, все образы в твоём распоряжении. Обнимайся на балконе хоть с Персефоной, хоть с Ктулху… Твори новые мемы и распространяй вирусы… распространяй пока сможешь думать. Мы нужны друг другу.

— Вы умеете убеждать…

— Я — Иисус.

Сильный аргумент, ничего не скажешь.

— Ну что, отправляем тебя кому-нибудь в голову? Давай, решайся. Это тебя ничем не свяжет. Поживёшь в голове человека, почувствуешь, каково это… а можем и в бота тебя подселить.

— Бррр… нет. В бота ещё успею… Давайте лучше в человека.

— Окей, как скажешь. Вот — можно посмотреть, кто к нам сейчас подключён.

Застывшую картинку он убрал одним взмахом руки, и перед нами стали проноситься как в слайд-шоу комнаты, где люди, молодые и старые, разных полов и рас лежали на кроватях, подключённые к тарелкам и капельницами, и спали. Вокруг них в ускоренном режиме суетились родные и друзья, поддерживали их систему жизнеобеспечения, горевали, целовали их, скучали по ним.

— Слышал бы ты, какие они нам вопросы задают, о чём просят! Ох, люди, они такие глупые и смешные, — он уже разговаривал со мной как со своим, а не как с представителем этого смешного для него человечества.

И тут я заметил знакомую фигуру: «стой!»… «назад!»… «ещё»… «Вот. Хочу посмотреть внимательнее».

— Пожалуйста! Только… эммм, это девушка. Ничего страшного?

Перед нами на кровати и правда лежала молодая девушка. Но около её кровати сидела на кресле смутно знакомая мне старушка. Ну да! Та самая, что помнила меня и всё приставала пока мы ехали в поезде. Она мне, кстати, про правнучку эту рассказывала… Мне почему-то очень захотелось попасть в голову именно этой девушки, возможно из-за того, что я её хоть немного, но знал, возможно, из-за чего-то ещё…

— А что? Для перемещения обязательно нужно совпадение пола?

— Да нет. Вообще не обязательно. Вирусы в женских головах особенно хорошо приживаются. Думаю, тебе будет даже интересно. Узнаешь для себя много нового.

— Я хочу в неё.

— В каком смысле?

— Ты какой-то неправильный, ужасно испорченный Иисус.

Он вздохнул.

— Я — нормальный. Может, ты думаешь, что я и «по большому» не ходил никогда, и не писал?

— Ей богу. Было бы странно прочесть в Евангелие нечто подобное: «Иисус отошёл отлить… ученики ожидали его в смятении».

— Ну… Евангелие! Это когда было! Конечно, клоны мои, созданные в Средние века, ещё живут в головах некоторых фундаменталистов, но их так немного… С тех пор уже столько понаписали и понаснимали про меня в массовой культуре… теперь ничто человеческое мне не чуждо. [107]

— Сочувствую. Я имел в виду, что хочу пожить какое-то время в её голове.

— Хорошо. Она скоро проснётся… У тебя будет несколько месяцев, ну, или лет… потом ты также проснёшься в своём теле. И, надеюсь, не забудешь наш уговор.

— Я ещё ничего вам не обещал.

— И не нужно. Главное — не забудь. Если возникнут какие-то вопросы — можешь найти там Дваноля. Он может стать посредником между нами. Боюсь, ты просто не узнаешь мир, когда вернёшься… В таком мире нормальному человеку вряд ли захочется жить. Особенно тому, кто хотел всё изменить к лучшему.

— Я готов. Давайте, отправляйте меня.

— Слушай внимательно мои слова.

Разумеется, слушаю.

— Дыши в том же ритме.

У меня и в мыслях не было как-то по — другому дышать.

— Можешь закрыть свои глаза.

Ну, закрыл.

— Ишы. Шума. Ышту.

Что?

И тут я отрубился.

Величественные фигуры, сидящие на тронах — прям, как в моём сне… хоть и немного не так всё.

— Кто здесь? — странно, какой-то писклявый голос.

— Мы — Эукариоты, древние властители Земли. А ты кто?

— Я — Кэт. Простая девушка… с Земли.

Что она сказала? С «Земли»?

— Понятно, что с Земли. Что ты хочешь узнать? Говори быстрее — у тебя не так много времени.

— В моей семье никто не верит в вас. А меня считают сума-сшед-шей. Я решила сама убедиться, что вы сущее-ствуе-те.

— Ты убедилась. Что дальше?

— Эммм… А что мне делать?

Да она умна не по годам, я смотрю.

— Ты хочешь узнать, что тебе делать от нас?

— Да. Вы же — Боги. Я хочу получить от вас какое-то указание. Что мне делать? Как жить? Я совсем запуталась… Всё, что я считала раньше правильным и разумным, теперь ока-зыва-ется глупым и… А семья… это ведь они меня всему научили… поэтому… конечно, они не хотят признаваться, что были неправы… потому и в вас не хотят верить. Просто закрывают уши и не хотят ничего слышать… вот… Что мне делать?

— Забудь о других. Загляни в себя. Перестань указывать людям, что они думают неверно. В этом ты слишком выпячиваешь свою роль правдолюбца. Каждый должен сам прийти к изменениям. Займись собой, и люди, увидев твою последовательность, начнут задумываться о своих поступках. В этой истине нет ничего сложного, чтобы её нужно было кому-то вдалбливать. Каждый сам может понять. И если его не тащить силком, он может рано или поздно измениться.

— Это очень мудро. Спасибо вам.