Богословие творения
Шрифт:
Надо заметить, Карлтон Кун в «Происхождении рас» [309] высказывал мнение, что:
более полумиллиона лет назад человек представлял собой единый вид, homo erectus, возможно, уже разделенный на пять географических рас или подвидов. Homo erectus затем эволюционировал в homo sapiens, не единожды, а пять раз, по мере того как каждый подвид, живущий на своей собственной территории, преодолевал критический порог из более животного в более разумное состояние.
309
The Origin of Races (Knopf, 1962), р. 657.
Некоторые из этих рас, по мысли Куна, совершили этот переход на целых 200 тысяч лет раньше, чем другие.
Идеи Куна по этому вопросу не получили всеобщего признания. Примерно в то же время Феодосий Добжанский выразил ортодоксальную для дарвинизма точку зрения, когда писал, уделяя особое внимание человеку, то, что он мог бы написать о любом биологическом виде [310] :
Человечество, homo sapiens, представляет собой единый биологический вид. Оно не могло возникнуть путем слияния двух или более предковых популяций, насколько бы параллельно они ни развивались.
310
Mankind Evolving (Yale, 1962), р. 183. Непосредственный обмен мнениями между Куном и Добжанским появился в статье “Two Views of Coon’s Origin of Races with Comments by Coon and Replies”, Current Anthropology 4 (1963), рр. 360–367.
Однако какую из двух вышеупомянутых версий монофилетизма поддерживает дарвинизм? Фактически неодарвинизм в значительной степени предполагает уклон в сторону полигенизма. Безусловно, существуют виды, все члены которых происходят от очень немногочисленной группы предков. Например, в случае золотистого хомячка предков, по-видимому, было три [311] . Следовательно, общие биологические соображения не исключают полностью возможности моногенетического происхождения какого-либо отдельного вида. Тем не менее Добжанский подчеркивает маловероятность того, что из дочеловеческой популяции эволюционировала единственная человеческая особь или пара [312] :
311
Rupert E. Billingham and Willys K. Silvers, “Skin Transplants and the Hamster”, Scientific American 208 (1963): 118–127, здесь 118–119.
312
Mankind Evolving, pp. 180–181. Как Дарвин писал до него: «в большинстве случаев … особи одного вида… останутся почти однообразными благодаря скрещиванию; вследствие этого многие особи должны претерпевать одновременно модификацию, и величина модификации на каждой стадии не определяется происхождением от единственного родителя». – О происхождении видов, гл. 12.
Поскольку виды различаются многочисленными генами, новый вид не может возникнуть путем мутации отдельной особи, рожденной в определенный день в определенном месте… Виды возникают постепенно, путем накопления генетических отличий, и в конечном итоге путем сложения множества мутационных шагов, которые могли происходить в разных странах и в разное время. И виды возникают не как отдельные особи, но как разветвленные популяции, исходные сообщества и расы, которые не обитают на одной геометрической точке, но занимают более или менее обширные территории.
В рамках полигенизма, однако, палеоантропологии предлагают две различные теории того, как человеческий род возник из предшествовавшей ему дочеловеческой популяции - мультирегионализм и та или иная форма унирегионализма (теория, которую популярно называют «родом из Африки») [313] . Согласно обеим теориям, 1,8 миллиона лет назад Homo erectus был уже широко распространен по всему Старому свету. Различаются эти теории по вопросу о том, каково именно отношение между Homo sapiens и той, более ранней, популяцией.
313
Обзор недавних исследований см. в: J. H. Relethford, “Genetic Evidence and the Modern Human Origins Debate”, Heredity 100 (2008), рр. 555–563.
Милфорд Уолпофф и другие на основании как палеонтологических, так и генетических данных утверждают, что Homo sapiens возник из генетически унифицированной, но географически рассеянной популяции Homo erectus; при этом переход в Homo sapiens происходил по всему ее ареалу [314] . Хотя из-за географического распространения предковой популяции по большей части Старого света эта гипотеза может показаться полифилетической, ее упор на генетическое единство популяции, проявляющееся в потоке генов от одного конца популяции к другому, делает эту теорию моно-филетической по сути, каким бы нечетким ни казалось в остальных отношениях это различие.
314
Milford Wolpoff et al., “Modern Homo sapiens Origins: A General Theory of Hominid Evolution Involving the Fossil Evidence from East Asia”, в книге F. H. Smith and F. Spencer, eds., Origins of Modern Humans: A World Survey of the Fossil Evidence (Liss, 1984), 411–484. Также Milford Wolpoff, “Multiregional Evolution: The Fossil Alternative to Eden”, in P. Mellars and C. Stringer, eds., The Human Revolution: Behavioral and Biological Perspectives on the Origins of Modern Humans (Edinburgh, 1989).
Мультирегионализм, однако, остается в палеоантропологии теорией меньшинства. Согласно доминирующей теории, Homo sapiens возник более локально и более недавно – в Восточной Африке около 200 тысяч лет назад. По этой теории маленькая часть той популяции людей покинула Африку приблизительно 60 тысяч лет назад, вытесняя популяции homo erectus везде, где они их встречали, и расширяя свой ареал обитания по всему миру.
Мультирегионализм полигенетичен по своей сути; сторонники унирегионализма – полигенетисты по причинам, выраженным Добжанским и приведенным выше.
Моногенетическое происхождение должно было бы ограничить количество генетических вариаций внутри одного вида. Таким образом, его результаты были бы похожи на эффект «бутылочного горлышка» [315] . Сами же эти концепции разнятся в двух отношениях. Во-первых, моногенетическое происхождение, в отличие от эффекта «бутылочного горлышка», предполагает минимальную популяцию численностью ровно в две особи. Во-вторых, теория «бутылочного горлышка» утверждает, а моногенез отрицает существование более ранней и более крупной популяции. Доводы, что «бутылочного горлышка» быть не могло, будут, по сути дела, представлять собой возражения против моногенеза, хотя доводы, что «бутылочное горлышко» существовало, будут согласовываться с последующим утверждением, что происхождение было поли-, а не моногенетическим. Следовательно, моногенизм представляет одну версию, а «бутылочное горлышко» - похожую, но отличную от нее версию идеи о том, что все ныне живущие люди происходят от сравнительно малого числа предков. Обсуждение того, случалось ли или нет «бутылочное горлышко» в ходе эволюции человекообразных и если случалось, то когда и какого размера, не прекращается среди палеоантропологов. Вейцзун Сюн утверждает, что его не было [316] . Джон Хокс утверждает, что хотя, возможно, оно и было около 2 миллионов лет назад (примерно во время экспансии homo erectus из Африки), с тех пор его уже быть не могло [317] . Стэнли Х. Амброуз утверждает, что «бутылочное горлышко» случилось из-за извержения вулкана Тоба около 71 тысячи лет назад (непосредственно перед окончательным расселением homo sapiens из Африки) [318] .
315
Биологи используют это выражение для описания внезапного коллапса сформировавшейся популяции, за которой следует, после нескольких поколений с минимальной численностью, восстановление крупной популяции.
316
Weijun Xiong et al., “No Severe Bottleneck during Human Evolution”, American Journal of Human Genetics 48 (1991), pp. 383–389.
317
John Hawks et al., “Population Bottlenecks and Pleistocene Human Evolution”, Molecular Biology and Evolution 17 (2000), pp. 2-22, здесь 16–18.
318
Stanley H. Ambrose, “Late Pleistocene Human Population Bottlenecks, Volcanic Winter, and Differentiation of Modern Humans”, Journal of Human Evolution 34 (1998), pp. 623–651.
Однако ни один из сторонников теории «бутылочного горлышка» не высказывается в защиту какой-либо формы моногенизма. Более того, Франсиско Айала недавно предложил доводы против него, основанные не на общих презумпциях, применимых ко всем видам, но на конкретных фактах человеческой генетики, которые, как он утверждает, сводят вероятность какого-либо «бутылочного горлышка» к минимуму [319] .
Это утверждение основывается на изменчивости гена DRB1 у человеческой популяции. Этот ген, один из приблизительно ста генов, составляющих главный комплекс гистосовместимости человека, очень древний. Тот факт, что 32 из 59 вариантов, которые обнаруживаются у человека, обнаруживаются также (в похожей, хотя и не идентичной форме) у шимпанзе, показывает, что эти варианты возникли до филогенетической дивергенции шимпанзе и человека, около 6 миллионов лет назад.
319
См. Francisco J. Ayala, “The Myth of Eve: Molecular Biology and Human Origins”, Science 270 (1995), pp. 1930–1936 and, with A. A. Escalante, “The Evolution of Human Populations: A Molecular Perspective”, Molecular Phylogenetics and Evolution 5 (1996), pp. 188–201. Айала представил результаты этой работы в докладе на встрече католических епископов США в 1998 г. См. “Evolution and the Uniqueness of Humankind”, Origins: CNS Documentary Service 27 (12 February 1998): 34, pp. 565–574.
Поскольку ни одна отдельная особь не может носить более двух таких вариантов, абсолютный минимум человеческой популяции в каждом поколении после эволюции человека из общего для человека и шимпанзе предка составляет 16. (Остальные 27 вариантов могли возникнуть в результате более поздних мутаций.)
Такое генетическое многообразие исключает существование как очень узких, так и очень продолжительных ситуаций «бутылочного горлышка» [320] , так как они слишком малы, чтобы передать последующим поколениям такой спектр генетической изменчивости. Для сохранения и передачи шестидесяти вариантов требуется продолжительное существование популяции численностью в среднем 100 тысяч человек. Все это, однако, не исключает кратковременных ситуаций «бутылочного горлышка», при условии что они были не слишком малы.
320
Несмотря на предположения некоторых ученых и многих популяризаторов, данные о «митохрондриальной Еве» или «Y-хромосомном Адаме» показывают лишь, что существует некая женщина, которую можно найти в чисто женской линии всех ныне живущих людей. Это не означает, что эта женщина была единственным предком по женской линии всех когда-либо существовавших людей или что она была единственной женщиной в своем поколении.
Следовательно, вопрос в том, насколько мало может быть «бутылочное горлышко» и как долго оно может продолжаться, если оно должно сохранить и передать тот уровень вариативности, который мы наблюдаем в гене DRB1. По подсчетам Айалы, минимальное «бутылочное горлышко», которое могло бы сохранить такой уровень вариативности (и затем вернуться к среднему размеру популяции), составляет примерно 4 тысячи синхронно размножающихся особей, или, возможно, немного меньше. Это означает, что численность фактически существующей популяции должна составлять 15–20 тысяч особей.