Чтение онлайн

Я считаю, что предложенное Александером разграничение человека как биологического вида (популяции особей, способных к скрещиванию) и как философского и теологического видов является ключом к решению проблемы, но его упор на генетику (решающую мутацию), возможно, неуместен. Из-за этого ему приходится постулировать не невозможное, но крайне маловероятное совпадение – два случая одной и той же мутации (один у мужчины и один у женщины) должны были произойти приблизительно в одно время.

Гиломорфическая философия, понимание соотношения тела и души в которой полностью соответствует библейскому, подразумевает наличие тела, приспособленного к способностям, которые дает душа. Разумная душа не могла воплотиться в теле рыбы или

даже обезьяны. Тем не менее, поскольку разумная душа есть нечто большее, чем способность какого-либо телесного члена, она не может быть необходимой принадлежностью какого-либо вида тела, и a fortiori человеческого. Поэтому предложенная Александером взаимосвязь мутации и очеловечивания представляется слишком тесной. Определенная телесная форма (и a fortiori определенная мутация) может быть необходима для очеловечивания, но ее одной недостаточно, что, несомненно, признал бы Александер. Для очеловечивания требуется присутствие сотворенной разумной души. Следовательно, сама по себе мутация в реальности имеет гораздо меньшее отношение к очеловечиванию, чем это следует из теории Александера.

Предложенное Александером различие можно использовать таким образом, что оно послужит разрешению противоречия, но при этом не повлечет за собой проблем, возникающих из-за его взглядов. Для начала можно предположить существование популяции из приблизительно 5000 гоминидов, во многом похожих на людей, но лишенных способности к мышлению. Из этой популяции Бог избирает двух и наделяет их разумом, создав для них разумные души и одновременно одарив их теми сверхъестественными способностями, которые составляли первородную праведность. Только существа с разумной душой (при наличии или отсутствии сверхъестественных даров) являются истинными людьми. Однако первые два теологических человека употребляют во зло свою свободную волю и совершают (первородный) грех, вследствие чего они утрачивают сверхъестественные дары, но не предложение божественной дружбы, благодаря которой они остаются теологически (а не только философски) отличными от своих только биологически предков и родственников. У этих первых в истинном смысле людей также появляется потомство, которое продолжает в какой-то степени скрещиваться с неразумными гоминидами, среди которых они живут. Если Бог наделяет каждого индивида, имеющего хоть одного мыслящего родителя, собственным разумом, то при умеренно успешном репродуктивном цикле и умеренном селективном преимуществе популяция из 5000 неразумных гоминидов может быть за три столетия вытеснена популяцией людей в философском (и, если эти два понятия экстенсионально равнозначны, теологическом) смысле. В ходе этого процесса все, с теологической точки зрения, люди произошли бы от единой первой пары (в том смысле, что эта пара была среди их предков), при этом «бутылочного горлышка» в популяции вида никогда не случалось.

Этот сценарий соответствует и данным генетики и богословской доктрине (если она таковой является) моногенеза, потому что он делает две вещи. Во-первых, он проводит различие между истинными (то есть разумными) людьми и их генетически человекообразными, но не разумными родственниками. Во-вторых, он показывает, что для богословской доктрины моногенеза требуется лишь наличие у всех людей первой пары среди их предков, а не того, чтобы все родословные линии фамильного древа каждого отдельного человека сводились к единой первой паре. У них (и у нас) могут также быть даже те несколько тысяч предков-гоминидов, на которых, по словам Айалы, указывают данные генетики.

Эта теория является моногенетической в отношении людей в богословском понимании и полигенетической в отношении биологического вида. Таким образом, различие разрешает противоречие.

Возражения и ответы Разрешите кратко рассмотреть четыре вопроса, в которых заключены все возможные возражения.

Во-первых, не оскорбляет ли эта теория чувств благочестивых верующих? Конечно, следствием моей точки зрения может быть тот факт, что наши ранние предки были грешниками: они продолжали скрещиваться с дочеловеческими особями, которые хотя и не принадлежали к другому биологическому виду, но и людьми в полном смысле слова не являлись [338] . Совершаемый при этом грех скорее относился бы к промискуитету – беспорядочным половым связям, чем к скотоложеству. Но мысль о том, что наши предки были грешниками, вряд ли может быть возражением против данной теории. Подтверждением этой мысли служат все четыре великих эпизода протоистории человечества из Книги Бытия – грехопадение, убийство Каином Авеля, Всемирный потоп и Вавилонская башня. Катехизис Католической церкви говорит об этом так: «После первородного греха истинное “нашествие” грехов наводняет мир» [339] .

Во-вторых, не было ли бы несправедливо со стороны Бога даровать Адаму и Еве разумную душу, что сделало их в полном смысле людьми (и бессмертными), и дополнительную перспективу вечного счастья с Богом в раю и в то же время оставить в животном состоянии их сородичей, которые также обладали (по моему мнению, хотя и не по мнению Александера) физическими данными, достаточными для разумной деятельности? [340] Я думаю, нет. Богословие, в котором существование Избранного народа является центральной темой в истории спасения, конечно уж, может принять существование Избранной пары. Бог не обязан был даровать сородичам Адама и Евы разумную и, следовательно, бессмертную душу [341] . Очеловечивание Адама и Евы было свободным даром. Поскольку Александер назвал свою статью «Происхождение человека и генетика», я мог бы пояснить суть отличия моей теории от его, назвав ее «Происхождение человека и благодать».

В-третьих, возможно ли, что был какой-то момент в доисторическом периоде человечества, когда существовал некто, кто был бы и первым разумным человеком, и предком всех остальных людей? Необязательно, что такой предок мог когда-то существовать. Если бы разумность возникла среди людей независимо в двух разных местах (так же как крылья среди животных), было бы неверно утверждать, что такой человек существовал (так же как нет существа, у которого и были бы крылья и которое являлось бы предком всех крылатых животных).

Terminus post quem был бы момент, когда впервые в ходе эволюции животных появилось тело, способное к мозговой деятельности, необходимой для рационального мышления. До тех пор пока у нас нет более глубокого понимания взаимосвязи мозга и сознания, трудно высказать заслуживающее внимания предположение о том, когда это могло бы быть. Можно предположить, что у австралопитеков объем мозга (400 см3) был слишком мал для рационального мышления, хотя некоторые ученые приписывают австралопитекам гари (Ausralopithecus garhi – 2,6 миллиона лет назад) изготовление олдуванских каменных орудий труда. У самых ранних членов нашего рода (например, homo habilis) объем мозга был чуть больше (400–600 см3), и они точно изготавливали каменные орудия. У homo erectus, который появился около 1,8 миллиона лет назад, был больший объем мозга (850–1100 см3) и более продвинутая (ашельская) техника изготовления орудий, которая, по-видимому, предполагала предварительное обдумывание во время процесса производства.

Terminus ante quem – это, конечно, то время, когда в археологических данных появляются доказательства разумности. Установление этого времени, однако, затрудняется тем, что не всегда легко определить, какое именно поведение требует рационального мышления (в том виде, как оно описано выше). Приматы, дельфины, попугаи и вороны, к примеру, каждый по-своему проявляют способности к обучению и решению задач, но ни одно из этих животных не способно оперировать понятиями, что считается классическим порогом разумности. Так что трудно, например, сказать, обладали ли способностью к мышлению изготовители олдуванских каменных орудий (homo habilis или, возможно даже, Australopithecus garhi 2,6 миллиона лет назад), или они были больше похожи, по крайней мере в изготовлении орудий, на ворон Новой Каледонии, которые проявляют удивительное умение приспосабливать природные объекты для своих нужд, но которые явно не способны к концептуальному мышлению. Если изготовление древнейших каменных орудий первого типа не требует разумности, требуют ли его технологии позднего типа, которые использовал homo erectus?

Важно также помнить, что определяемое terminus ante quem может быть гораздо позже, чем дата появления первого разумного человека. Первые разумные люди могли не оставить никакого следа своей разумности. Может быть, они больше говорили, чем делали, а может, они изготавливали орудия из дерева и кости, а не из кремня. Даже если они изготавливали артефакты, которые сохранились до сих пор, нет определенной уверенности, что эти артефакты будут найдены палеоантропологами.

В рамках данной работы ставится задача лишь показать, что никакие научные данные не представляют непреодолимых проблем для тезиса, что общий предок всех разумных существ сам был существом разумным.

Фактически наличие общего разумного предка может вписаться и в уни– и в мультирегионалистические теории происхождения человека.

Веские доказательства, что homo erectus или неандертальцы имели способность к рациональному мышлению (а небольшая часть палеоантропологов утверждают, что такие доказательства существуют, особенно в отношении неандертальцев), дали бы основания отнести появление первого с богословской точки зрения человека ко времени до первой эмиграции из Африки (во время которой популяция homo erectus покинула Африку почти 2 миллиона лет назад) [342] . Тот факт, что палеонтологи различают homo erectus и homo sapiens как два отдельных вида, не относится к вопросу о том, различаются ли они как философский или богословский виды.